— Ее ведь по–прежнему нужно уговаривать? И она до сих пор берет плату за услуги?

— Не вижу признаков того, что это ваше дело, — деревянный голос звучит будто из подземелья. Глухо и не по–настоящему.

— Выполнить ее желание, так ведь?… Не слышала, чтобы в этих желаниях она была милосердной.

— Ваши десять минут истекли, — руки опустились на столешницу. Невидящий взгляд уперся в стену. — Уходите.

— Если не ошибаюсь, вы вызывали меня, чтобы что–то сказать.

— Уходите! — если бы слова имели вес, меня бы раздавило одним этим словом.

— Но…

— Да уберетесь вы когда–нибудь, проглоти вас Бездна?! — считыватель просвистел в локте от моей головы, от удара о стену разлетевшись на куски.

— Как пожелаете, фарр, — я отвесила прощальный поклон, по–придворному низкий и церемонный, развернулась и вышла, чтобы, бродя по ломанным и путанным коридорам первого этажа, думать ни о чем и во всем сомневаться.

Смертью я наделена талантом видеть больные места, и бью в них безо всякой жалости — тогда, когда это принесет пользу.

Впервые я сомневаюсь, что поняла богиню правильно.

За свою жизнь я видела подобных себе только мельком. Чьей теперь меркой мерить его — той же, что и саму себя, или — всех прочих?…

Правильный ответ — никакой, поскольку это действительно не мое дело.

А еще я начала всерьез сомневаться, что между ним и его богиней стала женщина. Бывают куда более надежные вещи…

— Фарра! — Бес окликнул меня посреди коридора. — Не спешите так.

Я остановилась.

— Вы решили все же объяснить, что он от меня хотел? — угрюмо поинтересовалась я.

В ответ на простой вопрос он замялся.

— Фарра… Мне не хотелось бы выражаться словами «по вашу душу пришли», но фактически это так. Час назад приехал представитель СБ Центра. На этот раз — с беседой к вам лично.

— По поводу Колониста?… — я встревожено посмотрела на него. — В таком случае, скажите сразу, что мне нужно говорить, и…

— Нет, — перебил он. — И, учитывая ваш уже вполне адекватный внешний вид, этот вопрос вообще всплыть не должен. Но наш черный друг все еще нам аукается… Помните, что по официальной версии он лежит в коме в изолированном боксе. Он об этом предупрежден, — счетовод посмотрел на меня и внезапно улыбнулся. — Но волноваться вам не стоит. Думаю, Этан именно это хотел вам сказать. Пойдемте, — он развернулся и направился в библиотеку.

У сэбэшника был профессионально–невыразительное лицо и цепкий взгляд. Этот взгляд впился в меня, едва я показалась в дверях, и не отпускал до конца разговора.

Невнятно представившись, он начал задавать вопросы, так же, как стреляет «мать» — коротко, быстро и зло. Вопросы ходили по кругу, почти в точности повторяли допрос двухмесячной давности и не оставляли времени подумать, рассчитанные исключительно на запутывание собеседника.

Другое дело, что умение быстро реагировать и правдоподобно лгать — моя профессия. Думаю, этим фактом сэбэшник был неприятно удивлен.

Впрочем, меня не оставляло ощущение, что вопросы здесь выполняли одну роль — отвлечения внимания. Он, без всяких сомнений, знал больше, чем я. И был псионом.

Псионом, который весь разговор пытался что–то во мне разглядеть. Что–то, чего не находил, хотя был уверен, что это «что–то» там быть должно. Возможно, я слишком слаба, чтобы прочитать это в его сознании, но читать по лицу и голосу, и видеть то, что не увидят в них остальные — тоже моя профессия.

Это и значило — «волноваться вам не стоит»?…

Спустя полтора часа, так ничего от меня и не добившись, он откланялся. Я искренне надеялась, что у Беса хватит совести и здравомыслия проследить, чтобы ушлый сэбэшник не имел возможности изъять тело парня под каким–нибудь официальным предлогом. Или подчистить хвосты — уже неофициально, но навсегда.

В казарму я шла со смешанными чувствами, главным из которых было ощущение, что меня пытаются втянуть в какое–то дерьмо.

— Тетя! Тетя Орие! Да постойте вы, подождите меня!… — Атка несется по коридору растрепанным, стремительным и безоблачно–счастливым вихрем, перепрыгивая через груды строительного мусора. Хоть кому–то хорошо в этом бардаке.

— Что, моя хорошая?

— Римс приехал! Нет, вы представляете?! — она наконец догнала меня, вцепилась в рукав куртки от избытка чувств: — Что мне делать, а? Скажите, ну пожалуйста–а–а!!!

— О Звезда моя!… — я остановилась посреди коридора, совершенно сбитая с толку. — Атка, ради всех богов, прекрати меня трясти. И скажи толком, чего ты от меня хочешь?

— Ну… — она смущенно отпустила мой рукав и покраснела. — Он, наверное, забыл меня совсем… Это же город. Там девчонок много… Ну, вы понимаете, — от волнения она снова начала теребить рукав. — А вы… Вы ведь знаете, как сделать, чтобы мужчина…парень… ну, обратил внимание…