— Да, это проблема, — сердито отрезал счетовод, заходя в камеру. Тикки дипломатично испарилась. — Я чуть не поехал искать вас в город — думал, вы уже там.

— Подождите… Что–то я вас не понимаю. И, думаю, это не от солдатской тупости, — я потрясла головой, вытряхивая из волос соломинки. — Зачем вы вообще меня искали?

— Всего лишь хотел сообщить, что вам все–таки это удалось. Не знаю, как, но час назад он дал свое согласие.

— Поздравляю, — вяло отозвалась я, мельком глянув на таймер. Три часа ночи, разгар второй ночной вахты. Потрясающе. — Я безумно рада, что вы приложили бальзам к моей раненой профессиональной гордости, но, провались все в Бездну, зачем? И, кстати… — я вторично посмотрела на таймер, а на языке вертелся ядовитый вопрос о том, что же делали вместе комендант и счетовод в два часа ночи, особенно если учесть домыслы Рутты на эту тему.

Видимо, Бэйсеррон почувствовал, что сейчас услышит нечто малоприятное для себя лично, поэтому с явным удовольствием отчеканил:

— Ваше увольнение аннулируется. При условии, что…

— Оно — что?! — перебила я. — Да еще и «при условии»?! Почему вы уверены, что я вообще захочу возвращаться?

— А вы не хотите? — в его глазах мелькнула легкая неуверенность. Я мысленно посочувствовала мужчине, явно не привыкшему посреди ночи быть на ногах, и оттого несколько заторможено соображающему. Но это не повод облегчать ему задачу.

— Выкладывайте, фарр. Все, от начала до конца.

— Годы детства и школьные будни можно опустить? — съязвил счетовод. — Или вы хотите узнать полный реестр моих младенческих погремушек?

— Не хочу. Но смешно, — сухо заметила я, постукивая носком ботинка по полу. — Вам не кажется, что у меня есть полное право иметь к вам претензии?…

— Вы хотите спасти форт?… — вопросом на вопрос ответил он.

— О моя Звезда, — я уставилась на него в упор с трех шагов. — Фарр, прекратите отбирать у меня хлеб. Выражайтесь, пожалуйста, коротко, ясно и по существу, иначе я пешком уйду в город прямо сейчас и никогда больше не вернусь. И это не шутка.

— Я догадался, — Бес криво улыбнулся и походя поинтересовался: — Не желаете прогуляться на Ледяную Корку?

Чего?…

— Нет! — отрезала я. Через секунду добавила: — Могу поспорить, это была ваша идея.

— Вы считаете, что есть разница? — Бэйсеррон скрестил руки на груди и забарабанил пальцами по плечу. — Вы сами — сами — сказали, что готовы чем–нибудь пожертвовать ради этого замка. Пожертвуйте. Это не так много.

— «И что говоришь — мысли. Сказавши же, держи слово свое». Браво. Не ожидала от коменданта такой… цепкой памяти.

— Вам не кажется, что вы вообще мало о нем знаете?

Я дернула ухом. Учитывая наши взаимоотношения, это очевидно.

— Как и он обо мне. Тогда почему всплыла моя кандидатура? Помимо самых очевидных причин?

— Это вы про инициативу, которая наказуема?… На самом деле, нет, — он вздохнул, поднял руку, оглаживая аккуратно подстриженный клинышек бородки. — В идеале, никому, кроме руководителя поисковой группы и псиона–проводника, не должна быть известна реальная цель путешествия, иначе мы рискуем оказаться в… неприятном положении. На самом деле, очень немногие действительно имеют представление о том, как выглядит колонизатор первого поколения, и наше счастье, что Отшельник из их числа, — по губам счетовода скользнула ироничная усмешка. — Да здравствует здоровое стремление к уединению и библиотека форта… Так уж вышло, что вы в курсе дела, и, таким образом, мы получили возможность, не посвящая никого лишнего, назначить максимально подходящего командира. Вы силовик, имеете опыт полевых переходов, ориентируетесь в горах.

— Я вампир, если вы запамятовали. На ком я буду питаться, вы подумали? Это вам не карантин, где мимо перегородки ходили сотрудники десятками.

— О боги! — возвел Бэйсеррон глаза к потолку, кляня мою приземленность. — Ну, возьмете кого–нибудь повыносливее, — он снова дернул себя за бородку и перевел на меня пронзительный взгляд. — Я не спрашиваю, согласны ли вы идти — если вы по–прежнему здесь работаете, это приказ. Что бы мне действительно хотелось знать, так это — работаете ли вы здесь?

Я скорбно заломила бровь и бесстрастно заметила:

— Фарр, я уже просила не отнимать у меня хлеб. Если вы обрабатывали брата таким же манером, у него должно было возникнуть стойкое чувство дежа–вю, — я помолчала. — Ваши доводы ясны. Строго говоря, я могла бы сейчас заняться безобразным шантажом, но вы правы в одном — я еще вполне могу отвечать за свои слова, в каком бы состоянии они не были сказаны.

— У вас есть пожелания к формированию группы? — деловито поинтересовался счетовод, будто не сомневался в результате.

— Да. Я буду формировать ее сама.

— Если вы настроены так радикально, пожелания есть у меня, — неожиданно миролюбиво сказал он. — Во–первых — не больше пяти–шести членов группы. Во–вторых, полная конфиденциальность.

— Пять–шесть?… Мало. Я, Коэни, — я так понимаю, в качестве проводника пойдет он? — потом как минимум один солдат «повыносливее», который не будет нигде задействоваться, потому что банально не сможет… Нужно уточнить, будут ли работать в тех местах рации. Если нет — нужно брать связиста. И врача. И хорошего техника, естественно — без него мы не продвинемся дальше входа. Это уже шестеро. А ведь нужно еще несколько солдат.