— Извините, что забыла сделать это раньше, но… Как вас зовут?

— Шеско. Шеско Тауче. — ремен нахмурил белесые брови и спустя несколько секунд сказал: — Ведь это военный форт? Вы… собираетесь вернуться?…

Я не спросила, куда.

— Если бы решала я, то вернулась бы, с ротой солдат. Но такие вопросы вне моей компетенции.

— Не возвращайтесь, — он подался вперед, привстав с постели. — Он убьет вас. Даже с ротой солдат.

Я не спросила, кто.

— Шеско… Прошла почти тысяча лет. И солдаты, и оружие теперь другие.

— Вы не знаете, о чем говорите, — он покачал головой.

— Я–то как раз знаю, — вздохнула я. — Но если я что–то упустила при личном общении с упомянутой вами личностью, восполните этот пробел.

— Вы… видели его?… — голос ремена замер. Он смотрел на меня расширившимися глазами, в которых вдруг мелькнуло… сочувствие? — Он ведь обращался? И…

— И. В том–то и дело, — я забарабанила пальцами по колену. — Он немного неверно выбрал образ. Я так понимаю, это был вожак стаи?

— Нет. Не знаю… — Шеско медленно покачал головой. — Но больше мужчин…самцов на охоту не выходило. Мы думали, что он защищает их матку, королеву, но сейчас, когда вы сказали… Мне еще тогда показалось, что он управляет остальными самками, но…

— Но вы ремен. И на тот момент у вас был матриархат и соответственное мышление. Я знаю.

Он изумленно вскинул брови. Ясно, еще не сказали. Я улыбнулась, посоветовала получить всеобъемлющую культурологическую и историческую справку у собственного врача, и, степенно раскланявшись, удалилась.

На этот раз я дошла до казармы. И даже легла спать, как и советовал Ремо, вот только сделать это стоило до похода в амбулаторию, а не после.

Вожак, значит… Вот как…

Всего десятка минут мне не хватило, маленького запаса прочности, чтобы оставить этот рой без головы. Рой без матки распадается и погибает, и есть шанс, что он выполнял ее роль.

Перед глазами проносятся застывшие кадры, и я со скрытым мазохизмом смотрю на знакомое лицо, внезапно оказавшееся так недостижимо близко. Недостижимо для оригинала… Поднялась бы у меня рука? Да, но достаточно ли быстро?…

Я проваливаюсь в сон быстрее, чем ожидала, может быть, поэтому и вижу то, чего видеть не хотела.

Молодой военный в щеголевато наглаженном лазурном мундире многообещающе улыбается, отвешивая изящный поклон дочери посла. Глазами он говорит лучше, чем словами, редкими для сола темными, почти черными глазами.

По мне взгляд этих глаз скользит равнодушно.

— Моя жена. Орие.

Я молча киваю роскошной, ухоженной красавице. Опять. Опять… Боги мои, ну сколько же можно!

Попытка увести мужа в другой конец банкетного зала неожиданно легко удается. Он оборачивается всего раз, но этого хватает, чтобы все стало ясно.

Наверное, меня уже не грызет ревность. Наверное, я устала. И то, каким взглядом он провожает работницу ресторана, уже, пожалуй, не имеет особого значения.

Я смотрела на него так же, как и добрая половина женщин в этом зале — со смесью восхищения и черной зависти к той, что сможет назвать его своим. Он был высок и строен, но не был ослепительно красив, вовсе нет. У него были редкостные глаза и самые обычные, черные, волосы, остриженные слишком коротко, чтобы это казалось красивым нашему народу.

Он весь состоял из контрастов, но женщины готовы были упасть, нет, не в его объятья — к его ногам. Как готова была я.

— Советник… — я кланяюсь согласно своему статусу внезапно появившемуся из толпы мужчине.

— А, Орие!… — он добродушно улыбается и сцепляет пальцы на намечающемся животе. — Сколько времени прошло, подумать страшно… А наш сорванец вырос в весьма симпатичную барышню. Старик Морровер еще не гоняет с ружьем твоих кавалеров?

— В этом уже нет необходимости, фарр, — я улыбаюсь в ответ. Улыбка выходит печальной. — Познакомьтесь, это Рой, мой муж.

Советник раскланивается с ним с искренним удовольствием.

— Военный, да? — хитро щурится он.

— Так точно. Капитан силовых войск, фарр советник.

— Ну что ж, капитан, всегда буду рад помочь семейству папочки вот этой красотки. Как–никак–родственники, — советник рассмеялся и добродушно подмигнул. — Тем более, что путь военного тернист и труден.

Рой рассыпается в благодарностях, зарабатывая отеческую улыбку и покровительственное похлопывание по плечу. Советник отходит, и на лице моего мужа блуждает хищная улыбка предвкушения.

Прием тянется, как тоскливый, бесцветный сон. Звезда, как же надоело…

— Рой, давай поедем домой. Я устала. Такая тоска…

— Кто ходит в такие места развлекаться? Не маленькая, должна бы знать, — он раздраженно цедит сквозь зубы, вынужденный обратить на меня внимание. Его взгляд скользит поверх голов, выискивая нужные лица. — Мне нужно еще кое с кем поговорить. Если хочешь — можешь ехать одна. Бери гравилет.

— А ты?…

Он отмахивается: «Возьму такси», и почти сразу же исчезает в толпе. Я смотрю ему вслед, чувствуя, как дрожат губы.