Прозвучал свисток. Сержант, стоя на скамейке посреди отрядной, злорадно смотрел на таймер.

— Ну что, фарры, время вышло, — обманчиво сонный взгляд бесцветных глаз отметил каждую макушку, пересчитал и сопоставил со списком за несколько секунд. — Неужели все настолько не желают на штрафные работы, что явились вовремя?… Сейчас мы исправим этот прискорбный факт. Готовность номер один, фарры. Время пошло!

Сослуживцы автоматически рванулись к шкафчикам. Полетели на пол форменные куртки, рубашки, брюки… Те два месяца, что я сначала валялась в карантине, а потом — бродила по полярным пустыням и болотам, проявляя сноровку паралитика, они тренировались как проклятые. И разницу я сейчас ощущала более чем четко.

Пальцы привычно пробегали по сенсорным кольцам, застежкам, кобурам и ножнам. Привычно, машинально, но недостаточно быстро. То, что на настоящей войне, в числе прочего, может стоить жизни.

— Морровер, кто звонил? — протянула Тикки, протирая лицевой щиток шлема рукавом. — У тебя глаза до сих пор квадратные.

— Муж, — я закинула «мать» за спину и сдернула шлем с полки. — Всего лишь муж.

Бесконечную колонну матово–черных войск не провожали, да и не принято было провожать. В форте оставалось меньше четверти гарнизона. По военным временам казалось — много, для места, до которого никогда не докатится линия фронта. В форте оставался врач, который все–таки провожал нас. И, хотя на его лице слишком явно читался укор, с которым я не могла согласиться до конца, я сочла это добрым знаком.

Сейчас подо мной вздрагивала палуба старого грузового дайра, и с обеих сторон сжимали плечи сослуживцев — тот, кто руководил переделкой дайра, забыл уточнить габариты силовиков в тяжелой броне.

Впрочем… Я бросила короткий взгляд на сержанта. Поговорить нам так и не удалось, но я многое бы отдала, чтобы выяснить, почему понадобилась переброска войск в полной боевой выкладке, хотя до мест боевых действий — не меньше недели лета на межзвездном корабле.

Рой больше не звонил. Наверное, не смог пробиться сквозь помехи — у гражданских аппаратов слабая сеть покрытия, тем более — в воздухе. Но вот где он, если звонит мне по планетарной связи?… Эта мысль почти пугала.

Меня вообще многое пугало в последнее время. Могильник на Корке. Беспокойный труп. Живой, похожий на мертвого. Молчание Корпуса. Молчание Академии. Спецслужбы. Война. Тайл. Комендант. Я сама.

Но что делал на планете мой муж?… До меня доходили слухи о его последнем повышении, и сейчас Деррин — последнее место, где он мог оказаться.

— Выгружаемся! — внезапно прозвучало над самой головой. Я подняла глаза: сержант был уже на ногах, и во всю недюжинную мощь своих легких командовал высадкой. Вот и город…

В форте царило безмятежное лето. В городе царила война.

Мы шли, чеканя шаг, по улице, черной от гари, и понимали, что были не первой и не последней колонной, проходящей тот же путь.

У правой стороны дороги горел огромный промышленный склад. Суетились рабочие, оседали на опущенные лицевые щитки хлопья пепла, стлался по земле ядовитый черный дым. Мы шли с закрытыми лицами, в строгом боевом построении, но все же не могли удержаться — и оглядывались. На горящий склад, на пожарный расчет, на солдат в форме внутренних войск.

Они были повсюду — серо–зеленый камуфляж наводнил провинциальный город. На их фоне мы смотрелись мрачной чернильной кляксой на древесном листе. Но мы улетали, а они оставались — стоять с винтовками наперевес у каждого муниципального здания, бродить по улицам, тщетно пытаясь слиться с жидкой, почти несуществующей толпой — или создавать ее самим; чеканя шаг, сопровождать тех, у кого хватало на это статуса, и — ждать, ждать в почти материально разлившемся по городу напряжении.

Мы шли по обочине одной из главных дорог города, на которой почти не было видно ни дайров, ни гравилетов. Мы шли мимо жилых домов и магазинов, окна которых были закрыты бронированными ставнями, способными выдержать не то что камень — разрывной снаряд. Это был город, в котором жили простые обыватели — но навстречу нам, в космопорт, шли только такие же матово–черные колонны.

Город не просто ждал войну — она уже пришла сюда, пришла давно и надолго.

Городская военная база находилась в десяти кварталах от аэропорта — слишком близко, чтобы посылать машину, но вполне достаточно, чтобы продемонстрировать обстановку в городе всем, кто хотел это знать.

Комендантский час.

В общей казарме, где нам выделили угол, чтобы свалить походные рюкзаки с вещами в ожидании распределения, толклось еще четыре подразделения из четырех разных фортов. Шептались, что город сделали перевалочным пунктом для всего материка.