— Морровер, мы прикроем вам спину. Не ждите остальных, идите.

«Обещайте мне…» Я медленно кивнула: «Есть!…» Крикнула остальным:

— Пошли!

Лестница была узкой и неудобной, и идущей в арьергарде Ровин, отстреливающейся от ринувшихся за нами т'хоров, приходилось туго, если не сказать — хреново. Нам, зажатым у самой лестницы теми, кто встречал — еще лучше.

По узкому длинному «пеналу», загроможденному стеллажами, поплыли клубы зеленоватых паров. Отблески первых огненных залпов высветили россыпь разом вспыхнувших глаз. Под потолком, на стеллажах, у самого пола — больше полутора сотен мелких черных бусинок с пляшущим внутри алым огоньком…

К дьяволу, мы все понимали, что это дорога в один конец!…

Это был последний уровень по планам. Но был и ниже. Тот, откуда приходили призраки и тянуло смертью. И я туда прорвусь, даже если придется это делать по кускам!…

Плеснули два спаренных «веера», раскаленной сетью накрыв десяток тварей. Занялись стеллажи, чадя черным едким дымом, с которым едва справлялись фильтры шлема.

Пространство вздрогнуло и раскололось от вибрирующего звука, хлестнувшего из полной тишины, разрывая уши, разрывая мозг.

На шею знакомо плеснуло. Стало тихо, почти тихо, только вместе с полом дрожало тело, а от боли из глаз хлынули слезы. «Мать» подпрыгнула, но не выпала из рук, выдавая кривые залпы один за другим. За спиной ревел огнемет, и Тикки, часто смаргивая, пыталась совладать с трясущимися крупной дрожью руками, чтобы не спалить и нас заодно. И в этот момент лавина хлынула.

Маэст и Ровин стояли на переднем краю и отшвыривали т'хоров от стрелка, хотя было видно, что их координация разбита вдребезги, точно так же, как и моя. Нас спасал только низкий полок и узость стен, не дававшие набрасываться большими группами.

Я сорвала с пояса несколько разрывных снарядов и швырнула в конец «пенала». Трясущиеся руки добросили только до середины, и взрывной волной окатило даже передний край стеллажей, чуть не попав по нам.

Чад и копоть оседали на щитке, раскрашивая даже огонь в черные тона. Завибрировала лестница под тяжелыми ботинками, и вслед за разрывными полетели световые снаряды. Меня схватили за рукав, потянули в самую гущу, и мы рванулись вперед — по потекам кислоты, плазмы и ошметкам обгорелого мяса, за четыре секунды, пока действовал шоковый эффект от световых снарядов, добежав до неприметного люка. Кто–то пинком скинул завалившее его тело, кто–то дернул на себя крышку… Я пропихнула вперед себя Маэста и Тикки, но потом чья–то рука швырнула вниз и меня. Я вскинула голову, успев только увидеть, как рванулись к люку очнувшиеся т'хоры. И как фигура в разодранном камуфляже и с серебристой косой захлопывает за нами люк и задвигает единственный, наружный, засов — с той стороны…

Наверное, от этого приутих и визг — голова перестала разваливаться на части. Люк вздрагивал и покрывался вмятинами, но держался — не указанный в планах уровень был бункером на случай войны, и все здесь имело отличную от стандарта прочность и толщину.

«Обещайте мне…» Да. Я доживу до встречи с ним. Любой ценой.

Я махнула рукой в сторону узкого коридора, уходящего вправо, и, пошатываясь, побрела вперед, перезаряжая «мать» на ходу. Вот и прорвались… По частям.

Маэст и Тикки двинулись следом. Девушка что–то говорила, судя по движению губ. Значит, что–то еще слышала… Я молча показала на уши и помотала головой. Она замолчала.

Я шла, ведя по стене рукой. Вибрации не было, экран сканера тоже был пуст. Значит, пока тихо, и мы одни. Почему?…

И тут коридор оборвался, стены резко разошлись в стороны — мы стояли на пороге еще одного зала. Тикки беззвучно ахнула и схватилась за плечо Огробли. Я же приказала себе думать, что все это — лишь видение. Очередной кровавый сон. И ничего настоящего. Ничего…

Здесь не было подвальной темноты — тусклым желтым светом горело несколько ламп. Не было недосягаемых потолков и огромных пространств верхних уровней — это был все тот же «пенал», немногим шире, чем верхний. «Пенал», от которого разило смертью на четыре уровня вверх.

А еще здесь не было никакого логова.

Что здесь было — так это мертвецы. И призраки. Десятка три тел — мужских, женских, наполовину ушедших в мягкие бугристые стены. Или то, что их покрывало. Я достала нож и по самую рукоять воткнула в бурую, слабо фосфоресцирующую зеленым массу. Брызнул полупрозрачный сок. Сталь осталась цела, как и пластиковая рукоять, не закурился знакомый зеленоватый дымок — значит, не кислота, или чем там они травят наших солдат…

Тикки тронула меня за плечо, указывая на пол. Я вытащила нож, опустилась на четвереньки и увидела чуть заметно пульсирующие жилки, тонкой сетью покрывающие основание «стен». И едва поверила своим глазам, когда по ним вдруг мелкими вспышками побежали зеленоватые искры. Я подняла глаза.

Рана от ножа затягивалась.

Я медленно поднялась, машинально сжимая в руке нож. И пошла вдоль стены, все быстрей и быстрей, навстречу бегущим искрам. Мимо проплывали призраки, туманные размытые пятна, и поднимались вверх, проходя сквозь перекрытия. Я шла мимо выступающих на поверхность поникших голов, кистей с перекрученными судорогой пальцами, а то и целых тел, прихваченных за ноги и локти, в военной форме, форме полиции, просто в бывшем когда–то красивым платье, и в груди туго свитой раскаленной пружиной взвивалась ненависть. За то, что могут такое делать разумные с разумными!…