Значит, я не существую?…

— Что, неужели догадалась, любимая?… — черные глаза блеснули. Он резким броском схватил меня за руку, вздернул, впился взглядом в глаза: — Не волнуйся, ты вернешься. Но немного друго…

Мир вздрогнул и начал сходить с оси. Я выхватила нож и ударила его наотмашь по горлу, и, по самую рукоять, — туда, где было сердце у нас. Замахнулась, собираясь перебить позвоночник — и перед глазами снова вспыхнули черные язычки.

Тело швырнуло и впечатало в стену. Настоящую — из стали и бетона. Дрожащими руками я уперлась в пол и потрясла головой. Потянуло паленым.

По макушке хлопнул обрывок грязной тряпки. Я машинально отбила чью–то руку.

Огонь сбей, дура!! — прозвучало в голове. Я торопливо вскинула руки, прихлопывая тлеющие волосы. А шлем? Где?… Как ты здесь оказалась? Где цель?!

И тут я вспомнила все. Вскочила на ноги, все так же сжимая нож, полубезумным взглядом окинула смутно знакомые стеллажи, горящие ярким высоким пламенем, и держащегося за стену мужчину в крови, копоти и страшных, плазменных, ожогах. Располосованный трещинами шлем, белой оскаленной костяшкой в суставе торчит обломок плечевой кости, — все, что осталось от руки. И как он стоит–то еще, боги мои… Я не узнавала его, но закричала, все так же не слыша своего голоса:

— Это не логово! Мы не сможем их уничтожить! Нужно уходить!…

Молчание.

Хорошо, отходим.

— Подождите! Там еще остались… — в глазах еще стояла тошнотворная муть, но «пенал» предпоследнего уровня я наконец узнала. Узнала винтовую узкую лестницу. Бросилась вглубь, туда, где, шатаясь, еще стояло несколько фигур с подскакивающими от отдачи «матерями» в руках. Стала в редкий строй, негнущиеся пальцы пробежались по рычажкам и кнопкам, и присоединилась к грохоту, разрывавшему маленький зал. По крайней мере, так должно было быть…

Оракул сделал свое дело, и солдаты совершили невозможное — т'хоров оставалось не больше двух десятков, которых зажали в одном углу. Расшвыривая ногами тлеющие и горящие трупы, я по стенке пробиралась к люку. Брызги плазмы и кислоты сожгли форму до черных клочьев, но «чешуя» выдержала, а незащищенное лицо прикрыла рука.

Я отдернула засов, рванула на себя крышку люка и заорала, молясь, чтобы меня смогли услышать:

— Тикки! Оглобля! Давайте сюда! Отходим!

Полторы минуты прошли в томительном ожидании, за время которого я повторила это дважды. Через шесть минут оттуда пойдет новая волна. У тебя еще тридцать секунд.

Оракул… Так это были вы, майор. Выжил, значит… Я перехватила поудобней приклад и направила его вниз, в темный провал люка. Вы слышите меня, майор?

Да.

Я торопливо пересказала то, что узнала. И, исполнив свой долг подчиненной, спустя тридцать секунд послала его к дьяволу и спрыгнула вниз. Я уже плохо видела, в голове все путалось, и то, что я не переживу эту ночь, можно считать делом решенным — я и сейчас живу, только напрягая все резервы, но долго так организм не выдержит. Так какая разница — часом раньше, часом позже? А своих я не брошу.

По коридору я бежала медленно, меня водило из стороны в сторону. И, когда в самом его конце навстречу мне, спотыкаясь на дрожащих ногах, вышла Тикки, вся ободранная, скидывая на пути сбрую отработанного в ноль огнемета, я просто схватила ее за локоть и потащила к люку. Оглобля шел следом, неся на одном плече «мать», а на другом — тело в полицейской форме.

Время для поврежденного сознания превратилось в абстрактную субстанцию, не поддающуюся осознанию. Поэтому я просто показала Маэсту на пальцах, сколько его осталось; пусть теперь считает сам. Он коротко кивнул и прибавил шагу.

Люк, минус пятый, минус четвертый, минус третий… На подходе к двери в общую подвальную сеть Маэст вскинул руку с таймером. Время вышло. Новая волна пошла.

Я повернулась к Тикки:

— Бегите давайте. Я прикрою.

Она возмущенно замотала головой. Я посмотрела на Маэста. Он — снова — понимающе кивнул, сунул Тикки свою «мать», и перешел на тяжеловатый бег, волоча оглядывающуюся девушку за собой. Я пошла следом, борясь с накатывающей волнами тошнотой, и пыталась в перерывах проверить датчики зарядов.

Еще оставался призрачный шанс, что в путаных коридорах подвальной сети с новой волной мы разминемся, и, неотрывно глядя на две удаляющиеся зеленые точки на экране чудом уцелевшего навигатора, я искренне на это надеялась. Больше никто в радиус действия датчиков не попадал — основной отряд ушел слишком далеко или уничтожен.

Перекресток, один, второй, третий, восьмой… Я уже начинала думать, что — разминулись, вот только они так не думали. Из теней слепилось полдесятка тощих поджарых фигур, а меня скрутило так внезапно и жутко, что я могла только цепляться за стену, загораживая собой узкий тоннель. «Мать» выпала из рук, и меня начало рвать желчью.