В течение пяти минут собрались все.

— Итак, фарры, — начал северянин, не поднимаясь со стула, — руководство базы приняло следующее решение… Решение о начале операции «Ядро». Мы нанесем по противнику превентивный удар в тыл, уничтожив управляющих животными псионов.

Видимо, я побелела, как полотно. Артей, сидевший рядом, пихнул меня локтем:

— Морровер, тебе плохо?

— Итак, — продолжал размеренный холодный голос, — план операции…

Я опустила голову, сгорбилась и сжала пальцами виски. Звезда моя, никогда не думала, что умру, посланная на убой, на заранее спланированное самоубийство. Я не боялась смерти, но пусть это будет смерть ради чего–то. Ради спасения стариков, детей или собственного товарища. Ради победы в бою войск Империи, ради того, чтобы война закончилась на день раньше… Ради победы мира во всем мире, ради белых кроликов, порхающих по облакам, да ради хоть чего–нибудь!…

А умру бессмысленно, посреди трущоб. Любишь ты посмеяться, Судьба…

План операции был прост. И я даже понимала, чем он вызван. Либо мы сидим в осадном положении, и нас постепенно вырезают поодиночке, либо мы собираем все, что осталось, в один кулак, и бьем, смутно надеясь, что нас не вырежут все равно — только быстро и всех вместе. И, поскольку время работает против нас… Отборные войска, «чумная» бригада, прорывается в логово чудовищ, пока все, кто остался, отвлекают противника на себя. Или, по крайней мере, пытаются…

— Для операции нужен небольшой мобильный отряд, иначе его присутствие будет сложно замаскировать. Здесь присутствует двадцать солдат. Пятеро могут остаться. Полагаю, останутся раненые. Возражения есть?

— Да, — Артей подскочил со своего места. — Я хотел бы участвовать в операции. Я достаточно устойчив к ментальным воздействиям, это может быть полезным.

Северянин едва заметно помедлил с ответом.

— Но руки у вас нет, как и протеза. Отклоняется. Еще вопросы? — его взгляд заскользил по лицам солдат.

— Да, — я тяжело поднялась. Помолчала несколько секунд. — Из присутствующих я единственный псион, пусть и слабый. И единственная, кто видел… псионов противника. Без меня шансы группы… уменьшатся, — я посмотрела в безразлично–отстраненные глаза северянина и прочитала там именно то, что хотела сказать. «Без меня шансов у группы нет». По его губам скользнула кривая, змеиная усмешка.

— Вы правы.

Я села, держась очень прямо. Вот и все.

Звезда учит поступать как должно, даже если твоя жизнь разлетится от этого на куски. Ватарам позволено многое, но с нас же и спросят много строже. В середине лета… В середине лета я уже поступила по совести, а не по разуму. И кто теперь рассудит, стоило или нет…

Час «Х» назначили на последнюю вечернюю вахту. До этого времени пятнадцать солдат, освобожденных от рейдов, по винтику перебирали оружие, броню и приборы, выявляя малейшую неисправность. Проверяли синхронизацию вживленных датчиков и контрольной аппаратуры. Просматривали боезапас. Безо всякого аппетита жевали паек и дремали вполглаза, привалившись к койкам.

На взводе были все — и те, кто оставался, и те, кто уходил. Они понимали, что сегодня решится все — в том числе, будет для города «завтра», или нет.

В полдень на мой переговорник пришло сообщение. Три слова, которых я ждала в первые дни эпидемии, не дождалась, и в малодушном упорстве подумала, что боги будут милосердны.

«Убит при исполнении»

Я отправила напарнику Тайла короткое «Спасибо», и поняла, что дальше все будет легко.

Очень легко.

В середине второй вечерней вахты отряд построился на плацу, выслушал инструктаж и вышел по узкому проходу за границы баррикады. Прощально махнули рукой часовые, провожая взглядами наши спины.

Баррикада сомкнулась, последним выпуская майора. А ведь о том, куда мы идем, он знает так же хорошо, как и я.

Гравилет. Полчаса в молчании, по вымершему городу. Шлемы с опущенными щитками зеркально отражают блики из окон — красные блики. Снова где–то горят дома…

Мы выпрыгиваем чуть ли не на ходу, у границ запретной зоны. В том, что оставалось за спиной, еще теплилась жизнь, тот же город, что лежал впереди, был мертв. Пустые дома, с выломанными дверьми, выбитыми окнами — и целые, но с бурыми потеками во всю стену.

Холодный ветер доносил трупную вонь, но самих трупов не было — их давно уже начали затаскивать вниз, в логово. Майор махнул рукой, отпуская гравилет. Слабо тренькнул датчик, отмечая час «Х».

Развернувшись спиной к редким огням, мы пересекли границу и начали углубляться в трущобы.