— А я говорил, что быть живой вам идет больше, — Бес улыбнулся в ответ. В янтарных глазах вспыхнули теплые огоньки. — И вы действительно всех нас переполошили.

Комендант фыркнул, неслышно поднялся с кресла и вышел, оставляя нас одних. Счетовод присел на подлокотник, скрестил руки на груди:

— Ну, как вы?

Я прислушалась к ощущениям.

— По сравнению с тем, что было — потрясающе. А… где Ремо? И…

— Убедился, что вы выживете, и вместе с помощником отправился выхаживать брата и всех тех увечных, которых вы привезли… — он посмотрел на меня со странным выражением лица. — Он в коме, если вы это хотели спросить. Уж не знаю, что с Точе делали, вам это известно лучше, — выглядит он неважно, но на тот свет пока не собирается.

— Ясно… Сообщение администрации планеты отослали?

— Пытаются. Зима близко, сами знаете, атмосфера в межсезонье нестабильна, а у нас все же не городской коммуникационный центр, аппаратура не та. В крайнем случае, передадим через псионов по сверхдальней связи сразу руководству системы, минуя планетарное. Но, все же, какой кошмар… — он посмотрел в окно. — Я думал, что успею…

— А я думала, что они останутся там, — сказала я, с удивлением понимая, что он чувствует себя если не виноватым во всей этой резне, то все же… ответственным за то, что все вышло настолько скверно. — Хотя, зная то, что сейчас, я вообще не понимаю, как мы выбрались с Корки живыми, — я помолчала. — Как… идут дела?

— Здесь стало очень пусто, фарра, — счетовод все так же смотрел в окно. Помедлил и перевел взгляд на меня. — У нас осталось очень мало солдат, и если…

— …Если они придут за нами… До того, как прибудут войска, — я прикрыла глаза. — У нас не было выхода. Извините.

— Я знаю… Я говорил с этим вашим штабным майором. И уж кому–кому, а вам извиняться не за что.

Ты. Виновна.

Я вздрогнула и потерла виски.

— Что же до остального… Все в порядке. И труп, — помните труп, который вы так настойчиво поручали моему вниманию? — начет него у доктора Точе тоже появились некоторые идеи. Правда, думаю, будет лучше, если он выскажет их вам сам. А в целом…

— А он?… — перебила я, показав глазами на дверь. Бэйсеррон нахмурился и опустил глаза, машинально оглаживая бородку. Медленно проговорил:

— Кроме вас, я не знаю ни одного служителя Смерти, думаю, он тоже. Мне кажется… ему все же легче, когда вы есть. Именно поэтому. И я прошу вас… — он замолчал.

— Я буду пытаться… Хотя вы же знаете, что он будет упрямо тянуться к Бездне. Но… В конце концов, я снова ему обязана. Так ведь?… — я показала на свою голову.

— Да. Ни у кого больше не хватило сил перебороть клиническую смерть. У медицинской аппаратуры — тем более, — счетовод встал. — Отдыхайте, не думаю, что вам сейчас полезно вести длительные беседы.

Он коротко поклонился и вышел.

А я осталась наедине с мыслями, и мысли эти были попросту страшны. Вернувшаяся ясность сознания вернула и способность делать выводы.

Выводы… Теперь я знала причину, по которой город пал за неделю, хотя до этого т'хоры, не показываясь, жили в нем не меньше месяца. Теперь я знала, что Корпуса не было в городе, не было и моего мужа. Никогда.

Я не разговаривала с Роем пятнадцать лет, и не услышу его еще столько же. Он где–то там, на «Полюсе», головной базе Корпуса, и не покидал ее с начала войны.

«Как», боюсь, уже не имеет особого значения. Важно то, что мы получили в итоге. Кое–какую информацию он вытянул из меня еще на Корке, где добыл остальную — тоже хотелось бы узнать. А потом все было очень, очень просто. Не погибни из–за этого целый город, я бы поаплодировала изяществу, с которым из меня была вытряхнута информация. Да, не с первого раза, и на встречу я не пришла, любезно предупредив, что иду в рейд, так что ни получить сведений, ни сделать из меня управляемую куклу не вышло… Их вожак не побоялся прийти на базу и при этом почти ничем себя не выдал, чтобы проверить, жива ли я и что помню. И когда узнал, что зачистка не за горами, отдал очень логичный приказ…

Мне страшно оттого, насколько его интеллект и логика схожи с нашими. Насколько легко он подделал личность, поступки, речь. Не знай я правды, приняла бы за сола. Да, однажды уже промахнувшись, он делал и говорил то, что ожидало мое подсознание, но все равно…

Да. Я виновна. Хотя и искренне надеюсь, что убила его. Но… Даже если так…

Изнанка. Если их матки живут на Изнанке мира, куда нет хода нам, мы не уничтожим их никог…

Хлопнула дверь. Комендант вошел в комнату с лентой инъектора в одной руке и стаканом — в другой. Стакан отправился на тумбочку, инъектор полетел на кровать.

— Спасибо, — я обернула гибкой лентой запястье, сняв предыдущую, уже пустую. — Уже поздно, я, наверное, задерживаю вас и мешаю спать.

— Да, вы мешаете мне спать, — сухо отрезал он. — Главным образом тем, что занимаете мою кровать, так что деться мне от вас некуда.

У меня отвисла челюсть.

— Ну, знаете ли, — пробормотала я. — А лазарет?

— В лазарете нет мест, благодаря тому, что вы притащили с собой полный гравилет болезных военных, своих и чужих, — его глаза под линзами зло сверкнули. — А, поскольку вы у нас особый случай, и половина форта во главе с моим собственным братом упрашивала меня сделать хоть что–нибудь, — Торрили скривил рот, передразнивая, — и я вынужден нянчиться с вами, то у меня нет желания десять раз на дню бегать ради этого через весь замок.