– Чего же мы сидим? Уйдёт ведь. Надо догонять. Садись скорее!.. Данило Фёдорович! Данило Фёдорович!
– закричала Лида, изо всех сил крутя педалями, - Подождите! Мы вам тетрадь привезли!

Замковой остановился, сдвинул шляпу на затылок.

– Тетрадь?
– спросил он, подозрительно оглядывая выпуклыми глазами спрыгнувших с велосипеда девочек.
– Какую тетрадь?

– Да вашу. Вот эту вот. Вы её у председателя забыли.

Замковой протянул руку, взял тетрадь и, не глядя, сунул её в карман поношенной полотняной блузы.

– У председателя?
– поворачивая назад, хмуро переспросил он.
– Обидел меня нынче председатель. Стариком обозвал. Сказал, что мне на пенсию давно пора, что я путаю. Обругал за кормушки с поилками. А чего ругать-то? Что я, без соображения, что ли?

Замковой зашагал размашисто, так что девочки едва за ним поспевали.

– И правильно он вас за поилки с кормушками ругал, - вставила Лида. Мы утят привезли, а поилок нет.

Замковой резко остановился, сердито выпучил на Лиду глаза:

– И ты, рыжая, о том же? Значит, я путаник? А в тетради у меня что записано?

Он полез трясущейся рукой в грудной карман, достал потёртый футляр с очками.

Водрузив на мясистый нос старенькие, перевязанные нитками очки, вынул тетрадь и, неторопливо перелистывая страницы, принялся искать записи.

– Да вы не там ищете!
– потеряв всякое терпение, сказала Лида.
– В своей-то тетради уж заплутались.

Замковой свирепо, сверху вниз посмотрел на Лиду.

– Ты!.. Ты... кто такая?!
– задыхаясь от возмущения, еле выговорил он.
– Ты...

чего мне указываешь?!

– Ну, а как же!
– в свою очередь, обозлилась Лида.
– Запись ваша сделана в мае.

а вы ищете в феврале!

Не в силах выговорить слово, зоотехник молча снял очки и, не попадая, стал совать их в карман. Лицо его побагровело, губы дрожали, шепча что-то непонятное.

– И правильно, правильно ругал!
– разошлась Лида. В её голосе уже слышались слезливые нотки.
– Вам и дела нет, что утятам не из чего пить, что яиц не запасли сколько нужно! А запись ваша... вы не цифры, а грибы какие-то нарисовали, поэтому и напутали...
– Лида рывком закинула ногу через раму.
– Поехали, Дина, к председателю!

Замковой остался один. Растерянно топчась и разводя руками, он долго смотрел вслед ершистым девчонкам и едва снова тронулся в путь, как перед самым его носом, гонясь за молодым воробышком, чёрной молнией промчалась кошка. Замковой плюнул сердито и, погрозив ей вслед кулаком, свернул в переулок.

С самого раннего утра ему сегодня положительно не везло, и это было, конечно, не к добру.

Председатель встретил его улыбкой. Кивнув на стул, сказал сочувственно:

– Садись, пожалуйста, Данило Фёдорович, я сейчас, - и снял трубку с зазвонившего телефона.

Это тоже было не к добру. Уж лучше бы он громыхнул этой трубкой по столу, обругал бы как следует, накричал, так как он, зоотехник, действительно виноват - спутал даты на целых пять дней и поэтому увёз кормушки в другое, более нужное, по его мнению, место.

Данило Фёдорович сел на краешек стула, положив большие руки себе на колени, и стал ждать, когда председатель кончит разговаривать по телефону.

– Да, да, всё сделано!..
– сказал председатель в телефонную трубку. Оркестр! А как же - будет, будет...

Потом он слушал некоторое время, бросая взгляды на Данила Фёдоровича, и вдруг, покраснев, откинулся на стуле, засмеялся деланным смехом:

– Да нет, Иван Тимофеевич, что вы! Не было, не было! Да, конечно, он и сам это понял...

Иван Тимофеевич - это первый секретарь райкома. Замковой хорошо его знал и очень уважал, хотя за последний разговор и был обижен на него. Стал расспрашивать: не трудно ли? Намекать на преклонный возраст, на пенсию. Про план говорил, который в этом году увеличился в восемь раз.

Положив трубку, председатель как-то смущённо почесал в затылке и сказал неуверенно:

– Там, Данило Фёдорович, машина стоит, с кормушками и поилками. Ящики с яйцами для кормления утят. Поезжай, отвези сам. Ну и...
– председатель замялся, - по дороге подумай, может, тебе отдохнуть надо, а?

Замковой вытянул шею, руки его беспокойно задвигались.

– Ну, может, на курорт поедешь, - продолжал председатель.
– Или как?..

Зоотехник моргнул выпуклыми глазами, нагнулся, подобрал с пола упавшую шляпу, хотел сказать что-то, но только махнул рукой, поднялся и, не оглядываясь, вышел.