Серёжа хлюпнул носом, и мысли его приняли другое направление.

Подумаешь, подзатыльник! И не больно вовсе. Зря он всё-таки обиделся. Ну, ушёл, а дальше? Соберутся завтра ребята и скажут: "Нам такой не нужен. Катись отсюда колбасой!" - и всё. Не видать тогда ему мотовелосипеда. Надо как-то вывернуться незаметно, сделать вид, что он пошёл... посмотреть покрышки.

Серёжа был как раз возле раскрытых настежь ворот гаража. Около сложенных горой покрышек он увидел сутулую спину шофёра и рядом с ним щупленького, с обгоревшим на войне лицом - заведующего гаражом. Склонившись, он писал что-то в блокноте.

Шофёр топтался на месте и, словно ища кого-то, нетерпеливо посматривал по сторонам. Увидев Серёжу, он обрадованно закивал головой и, махнув неуклюже рукой, крикнул:

– Ну-ка, поди сюда, шустрый! Серёже только этого и надо было. Он даже подпрыгнул от радости. Подлетел, сказал весело:

– А вот он и я! Что надо делать? Завгар вырвал листок из блокнота и протянул его Серёже:

– Сейчас дам машину, погрузим покрышки, и ты отвезёшь эту записку на лесопильный завод Кручинину. Понял? Там их разрежут, и у вас будут на первый случай поилки.

Ясно?

– Ясно, - солидно сказал Овсиенко и с победоносным видом обернулся к ребятам, которые с нескрываемым удивлением и завистью смотрели на него.

Серёжа поднял записку над головой:

– Эге, ребята! Аида сюда, дело есть!.. Машина с утятами 'поехала на ферму.

Уезжая, Елизавета Петровна сказала мальчикам:

– Вся надежда, ребятки, на вас. Поилки нужно сделать во что бы то ни стало, и поскорей. Сами понимаете...

– Да вы не волнуйтесь, - успокаивал шофёр.
– Ребята у вас шустрые, враз обернутся. Да и Василий Николаевич записку написал своему дружку. Вместе в одном танке воевали. Не откажет.

Но всё получилось не так. Утром сломался вал циркульной пилы. Кручинин уехал в район за новыми деталями. Шофёр, молодой парень в серой кепке, из-под которой фасонисто свешивался на глаза пушистый кучерявый чуб, куда-то торопился.

– Эй, огольцы!
– крикнул он, высунувшись из кабины.
– Долго вы там расхаживать будете? Сваливайте ваши покрышки!

– Да чего их сваливать-то!
– чуть не плача от досады, огрызнулся Юра. Пила-то ведь не работает.

– Ну и что?
– настаивал шофёр.
– А я тут при чём? Может, она и завтра работать не будет, так я что - стоять должен? Сгружайте живо!

У Серёжи вертелся на языке дерзкий ответ, но он, памятуя о подзатыльнике, молчал.

А Петя Телегин, насупив брови, сказал:

– Вы как хотите, а я сгружать не буду. Не можем мы сгружать. Тогда утята без воды останутся. Надо что-то придумать.

А что тут придумаешь, если пила не работает. Ведь не будешь в самом деле автомобильную покрышку перочинным ножичком разрезать!

А тут ещё этот шофёр. Такой .противный. Трясёт чубом, словно козёл бородой, кричит:

– Кому я говорю?! Сгружайте, а то увезу обратно!

У Юры по веснушчатому лицу пошли зелёные пятна.

– Чего это вы увезёте?
– тихо спросил он.
– А завгар что вам говорил?

Шофёр прищурился, ловким движением воткнул в рот папироску. Достал спички, прикурил, пыхнул дымом:

– Плевать я хотел на вашего завгара! Тут калым хороший навёртывается, а вы со своими покрышками. Не хотите выгружать - выброшу сам.

Рванув дверку, он выпрыгнул из кабины, надвинул на лоб кепку и полез в кузов.

Овсиенко, взглянув на обескураженного Юру, сказал вызывающе:

– Ты тут, знаешь, не очень-то хорохорься!.. Василий Николаевич всё-таки мне дядей приходится!
– не моргнув глазом, соврал он.
– Я как скажу ему...

Шофёр, уже почти забравшийся наверх, неожиданно повернулся и сел на краю кузова, свесив ноги в щегольских хромовых сапожках.

– Ну ладно, ребята, - улыбаясь деланно-весёлой улыбкой, примиряюще сказал он, - я пошутил. Будем стоять тут до морковкиного заговенья. Вопросы есть? Нет?..

Облокотившись на кабину, он заложил ногу на ногу, глубоко затянулся и с безразличным видом принялся выпускать кольца дыма.

Ребята переглянулись.

– Ловко ты его отбрил!
– облегчённо вздыхая, прошептал Юра.
– Ну, а теперь слушайте: нам нужно поехать сейчас в столярную мастерскую, к Кольке Гайдуку, может, он как-нибудь разрежет.

В столярной мастерской тонко визжала циркульная пила. Коля Гайдук в брезентовом фартуке и в рукавицах, неторопливо нагибаясь, брал из штабеля заготовки и распиливал их по шаблону на четыре части - вдоль и поперёк.

Увидев товарищей, он выключил пилу и приглашающе махнул рукавицей.