Шрифт:
Главный "кок" - Дина, стоя на коленях, словно древний человек перед идолом, кланялась закопчённому ведру, таращила глаза, изо всех сил дула в костёр. Нет, не загоралась лоза, хоть плачь!
Наблюдавший за всем этим делом из окна учительской Павел Андреевич не выдержал, вышел во двор и стал искать что-то возле мусорного ящика. Наконец, найдя, что ему нужно было, нагнулся, поднял старую, стоптанную туфлю на резиновой подошве и подошёл к незадачливым поварам.
– Ну что, не горит?
– приседая на корточки, спросил он.
– Не горит, - ответил Телегин.
– Ну хоть тресни! Павел Андреевич улыбнулся чуть-чуть, поправил очки:
– Ну, а... дед Моисеич разве вам не показывал, как надо разжигать костёр?
Петя смущённо опустил голову и принялся выковыривать щепкой ракушку из земли:
– Да показывал, а мы...
– ...плохо слушали?
Телегин молча кивнул головой.
– Ну и то ладно, что сознаётесь, - сказал Павел Андреевич и протянул Пете туфлю.
– А это средство вам не знакомо?
Петя вскочил, хлопнул себя ладонью по лбу:
– Ах, голова моя садовая! Да как же это я забыл? Настругать резинки, подложить под дрова - любое сырьё загорится!
Учитель кивнул головой, поднялся и зашагал к спортивному залу.
КАК СЕРЁЖА МАТЕМАТИКОМ СТАЛ
Установившаяся было тёплая погода через два дня снова испортилась. Стало холодно. Утята, намокнув у поилок, сбивались в кучу, жалобно пищали. Их писк и гомон смешивался с шумом ребячьих голосов и беспрестанным хлопаньем двери.
Серёжа Овсиенко и Коля Гайдук, раскрасневшись от усердия, носили вёдрами воду из-под крана. В углу зала, рядом со. шведской стенкой, устроились у длинного стола человек двенадцать ребят. Дробно стуча ножами, они мелко рубили круто сваренные яйца.
За окнами, царапая в стёкла мелкой крупой, уныло посвистывал ветер. Было зябко не только утятам, но и ребятам.
– Нет, так дальше не пойдёт, - сказала Лида, размешивая палкой корм в бочонке.
– Надо печку истопить.
– И к Жене: - Долей немного.
Женя подняла ведро с водой, стала лить потихоньку.
– А где дрова взять?
– возразила она.
– В школе давно кончились, а в колхозе пока допросишься...
– А я знаю где, - таинственно округлив глаза, сказал Овсиенко.
Лида замерла с палкой в руках:
– Где?
Овсиенко подошёл к защищённому сеткой окну, кивком головы показал на соседний, принадлежащий пекарне двор:
– Вон они, дровишки-то. Первый сорт! Лида сердито ткнула палкой в месиво.
– Тьфу, дуралей!
– возмутилась она.
– Вот взять бы да мешалкой тебе по шее за такие слова! "Дровишки"!
– А что? А что?
– пятясь на всякий случай к двери, оправдывался Овсиенко.
– Дроза-то чьи - государственные? А утята чьи? Тоже государственные.
– Женя, подержи-ка его, - сказала Лида, вынимая палку.
Овсиенко отскочил в сторону.
– Не буду! Не буду!
– закричал Серёжа. Дурачась, упал на колени, молитвенно сложил руки.
– Ну, Лидочка, ну, честное слово, я лучше своих принесу!
Ребята засмеялись.
– Свои?
– задумчиво переспросила Лида.
– А ведь это здорово! Если все, которые здесь, принесут по полену...
– Правда! Правда!
– закричали ребята.
– Принесём!..
– Ну тогда давайте быстрее! Кто ближе живёт?.. Серёжа, прощаю, вставай, кормить утят будем.
К началу занятий в печке затрещали дрова. Пришли четыре девочки из старших классов - подменить.
– Ого, печку затопили!
– обрадовалась Аня Ти-таренко, потирая покрасневшие руки.
– Вот хорошо! Мы тут и уроки будем готовить.
Уходя, Серёжа Овсиенко насупил брови, сказал басом:
– Вы тут не очень-то прохлаждайтесь. За утятами смотрите. Видите, как они к печке грудятся? Подавят друг друга. Разгребать надо.
Аня фыркнула, встала по стойке "смирно", смешно вывернув ладонь, взяла под козырёк:
– Есть, товарищ командир, следить за утятами! Какие будут ещё приказания?
Овсиенко надулся, сердито повёл глазами.
– Никаких, - сказал он.
– Вольно! Вам бы только дурачиться.
Девочки рассмеялись вдогонку:
– Ладно уж, иди, товарищ начальник. Серьёзный какой!
Забота Овсиенко об утятах не была лишена оснований. Он хотел добиться наибольшего процента сохранения утят. Мысль заработать этим летом на мотовелосипед клином засела в голове. Чем больше он вырастит утят, тем больше за них получит.