– Ой, всё равно помажьте!
– попросила Дина.

– Хорошо, помажу, - согласилась заведующая. Девочки вышли и остановились на крыльце: завтра утят принимать, а они ещё не осмотрели помещение.

Дина сказала:

– Пойдёмте сейчас посмотрим.

Идти было далековато - шесть километров.

Люба поглядела на солнце, поморщилась:

– Поздно, давайте завтра.

– А завтра совсем будет поздно, - возразила Лида.
– Пошли!

Станица стояла на высоком плато, и дорога, вильнув, стала круто спускаться вниз.

Солнце катилось к западу. Далеко на горизонте тонули в розоватой дымке водные просторы лимана. Зеленел камыш, порхали бабочки, тонко пахло чебрецом, морской водой и прелью. Под ногами звонко хрустела ракушка.

Девочки, взявшись за руки, бежали вприпрыжку, изредка останавливаясь, чтобы нарвать цветов, сделать букет и потом забыть его где-нибудь у дороги.

Скоро за поворотом показались два длинных, крытых черепицей коровника. Сверху они казались приплюснутыми красными гусеницами, застывшими на зелёном лугу.

Коров не было видно. Их перегнали на летнее пастбище. Крутился ветряк, качая воду, блестели на солнце стёкла многочисленных окон..

Двери коровника были открыты настежь. Девочки вбежали и ахнули: всё было готово, даже кормушки и поилки расставлены, и чисто кругом, только пахло немного карболкой.

– А что это такое?
– удивилась Люба Карна-ух.
– Какие-то печки чудные.

Посередине коровника, упираясь в потолок, стоя ли два недавно выложенных и ещё не просохших кирпичных борова. К ним с обеих сторон тянулись от сложенных плит толстые железные трубы метров по пятнадцать длиной.

– Ого, хитро придумали!
– обрадовалась Лида.
– Это я знаю для чего утят обогревать.

– В такую теплынь-то?
– возразила Дина.

– А ты что, забыла?
– Женя, смеясь, посмотрела на подругу.
– Для утят до пятидневного возраста нужна температура...
– начала она тоном учителя.

– Знаю, знаю!
– перебила Дина.
– Нужно двадцать восемь градусов. А для утят до десяти дней - двадцать два! Это мы будем ночью топить.

– А вот где мы будем спать, - сказала Лида, открывая дверь в жилое помещение.

Это была небольшая, свежевыбеленная комнатка с дощатыми нарами в два этажа. В углу, под потолком, использовав торчащий конец балочки, ласточка слепила себе гнездо. Когда девочки вошли, четыре желторотые головки с любопытством посмотрели вниз. Через открытую форточку влетела ласточка-мать. Не обращая внимания на девочек, она прилипла к гнезду, сунула в первый попавшийся разинутый рот какую-то козявку, циркнула на раскричавшихся птенцов и улетела. Девочки осторожно прикрыли дверь.

– Это к счастью, - шепнула Лида.

– А как же!
– убеждённо ответила Женя.
– Значит, мы вырастим хороших утят и поедем с ними на выставку.

ПЕРВЫЕ НЕПРИЯТНОСТИ

В чистом небе ещё мигали звёздочки, а на широкой станичной улице уже слышны были детские голоса:

– Елизавета Петровна! Елизавета Петровна! А дневник взяли?

– Взяла, взяла, Диночка, не беспокойся!

– Елизавета Петровна, а у меня лямка оборвалась!..

Хлопали крыльями и перекликались голосистые петухи. Тут и там вполголоса сонно мычали коровы и доносилось звонкое: "Ззз! Ззз! Ззз!" Пахло парным молоком и утренней свежестью.

Сбоку из переулка вышла ещё группа девочек. Одна из них вела за руль велосипед.

– Здравствуйте, Елизавета Петровна! Мы не опоздали? Давайте ваш рюкзак ко мне на велосипед.

– Нет, нет, Анечка, спасибо, я сама. Помоги вон лучше Юле Марьиной.

Аня Титаренко подошла к маленькой девочке в коротком белом платьице, взяла у неё рюкзак:

– Э, да у тебя лямка оборвалась.

– Ну вот, теперь мы все, - удовлетворённо сказала Елизавета Петровна. Придём к инкубатору - разделимся. Со мной останутся Дина, Женя и Люба. Остальные поедут с вещами на место. Нужно приготовить завтрак для утят.

Возле инкубатора уже фырчали машины и слышен был голос деда Моисеича:

– Сейчас девчата придут - утят принимать, так вы их тут поскорее обслужите.

Едва девочки подошли к зелёной изгороди, окружавшей инкубатор, как из-за кустов с криком выскочили мальчишки:

– Уррра-а-а! Обходи справа, атакуй слева, нале-та-а-ай!

Девочки с визгом побежали назад к учительнице:

– Юрка! Вот вредный, перепугал... А чего вы тут, вам же завтра принимать?

– А это я их попросила помочь нам, - сказала Елизавета Петровна. Чтобы поскорей.