Шрифт:
– Еще, еще, пожалуйста, милый.
Я ощутил под собой ее живот. Она дышала короткими судорожными всхлипами, но не была пассивной куклой, она так же нетерпеливо двигалась подо мной, она мечтала об осуществлении своих желаний, и мы оба зашли слишком далеко, чтобы суметь остановиться и отложить удовлетворение...
Звякнул звонок, и мы распались. Я крепко выругался и услышал, как она сделала это еще лучше.
– Когда, Майкл?
– Потом, крошка.
Это был Пат. Он всегда в таких случаях влетал некстати и привез только приказ:
НАЙТИ СОНИ МОНТЛЕЯ И ПОГОВОРИТЬ С НИМ.
Глава 10
Никто в городе не знал его адреса, пока какой-то коп не подвез нас до Гарлема.
– Вот его берлога, но вряд ли он станет с вами беседовать. Побоится рассыпаться.
– Он ухмыльнулся и уехал.
Сони открыл нам дверь, услышав мое имя, а при виде Велды его чуть не хватил удар от радости.
– У меня в доме не было девушек лет сорок! Приятно, черт возьми, видеть розовые ножки. У меня тут грязь. Никто не заходит, но для розовых ножек... Он кинул ей под ноги какое-то покрывало.
– Прошу. Вот выпивка.
– В нем вдруг проснулся мужчина.
Мы с Велдой выбрали себе по ящику из-под яиц и уселись. Он мог оставаться в уютной камере, но тут он сам себе голова.
– Пить будете?
– Он опять взглянул на Велду.
– Черт, в жизни не видел таких ног. Стройные, красивые, сильные...
Она поджала их, а я ответил:
– Это и я ей все время твержу.
– И тверди. Им нравится слушать такое. Верно, леди? Она улыбнулась его старческому лицу.
– Мы это стерпим.
– Сони, Торренс мертв. Его пристрелили. Он вздрогнул.
– Пора. Он слишком многих подвел под монастырь. Приведите ко мне того парня, и я буду бесплатно подбивать ему каблуки. Я очень рад.
– Он был теми мозгами, которые придумали ваше последнее дело.
– Ну да?
– Прочтешь в газетах. И не только это. Он нарочно все это подстроил, чтобы выдвинуться и получить пост губернатора. После этого дела он стал важной шишкой. А если бы об этом узнал и Коплей, то он мог прихватить деньги и оставить на месте ваши трупы. У него был свой план, и он не стал выполнять указаний Торренса. Он играл в свою дудку.
– Он оказался...
– Старик облизал языком десны. Что-то от прежнего огня медленно загоралось в его глазах, - умнее, чем я думал. Кто знал...
– Сони, где он смог спрятать деньги?
– Нет, парень, я старик. Слишком много для меня неприятностей: репортеры, прошлое, потом меня еще и пришьют за болтовню... И магазин мой закроют, и лицензию отнимут. Что я тогда?
– Тебе заплатят.
Он опять посмотрел на ноги Велды.
– Когда найдутся эти деньги, дайте мне их пощупать. Они стоили мне тридцати лет. Велда вытянула одну ногу, и он снова заулыбался.
– А вы знаете, что бы я действительно хотел пощупать? Велда расхохоталась.
– Ах вы, старый развратник!
– Ваша правда, леди, но мне хотелось бы взглянуть на вас, когда вы снимете все с себя.
– Если она это сделает, ты умрешь, - ответил я.
– Увидим, - ответил он.
Я оставил ему телефон отеля, и мы ушли. Я слышал, как он что-то бормотал нам вслед.
Мы спустились в аптеку. Велда взяла кофе и сандвичи. Прямо перед нами стоял Тоб и что-то жевал. Увидя нас, он демонстративно положил недоеденный бутерброд на пластиковую тарелку и подошел к двери. Велда спросила:
– Ты чем-то озабочен, милый?
– Почему ты так думаешь?
– У тебя такое лицо...
Я рывком поставил чашку с кофе.
– Тут есть одна вещь - я не могу до нее добраться, но она где-то рядом. А я даже не могу понять где. Я все еще забываю кое-что.
– Все вернется.
– Теперь мне это нужно.
– Оно где-то рядом?
– Мы с тобой сидим на этом, крошка. У нас с тобой земля под ногами горит. Мы с тобой зарыли где-то три миллиона долларов. Но убийца все еще в городе и смеется над нами.
– А если деньги...
– Нет. Так просто такие вещи не теряются, и место, где они зарыты, тоже. Кто-то оставил их специально и теперь собирается вернуться в город. Деньги должны развязать ему руки. Если он к тому же и умен, то...
– Почему ты не хочешь посоветоваться с Патом?
– Не хочу добивать его.
– Он и не заметит, привык.
Мы позвонили Пату. Там были новости. Мальчик из Детройта. Люди, которые посылали его сюда, ничего не имели общего с нашими фарцовщиками, и если узнают, что он заговорил, - его пришьют. Он говорит, что кто-то собирает все данные на теперешних главарей Синдиката и что готовится что-то грандиозное в Нью-Йорке.