– Сколько уже набралось?

– Достаточно, чтобы можно было взять город голыми руками.

– Они все оттуда?

– Большие шишки. Из Синдиката. И вообще ты влип, парень. Итак, кто-то умный обтяпал дело. Если это Коп-лей, тогда игра идет не на жизнь, а на смерть.

Я просмотрел заметки в газетах. Салли выступала по делу о тех трех миллионах как свидетель. Все ее показания свелись к тому, что она имела дела с Сони, как его подружка. Глупая, пустая, но красивая кукла. Ничего не знала о делах банды.

Сони и остальные показали, что она была только игрушкой, постельной принадлежностью. И на этом ее участие кончалось. Только один репортер вспомнил ее странную фразу на процессе.

Перед тем как ее оправдали, она заявила, что ответственность за дело лежит на змее и она хотела бы, чтоб до нее добрались.

И тут я вспомнил.

Значит, в припадках пьянства Салли боялась, как сказала Сью, какой-то змеи, а потом злобного и коварного человека! Это одно и то же!

Теперь эта змея зашипела. Это был тот человек, который раскрутил все это дело. Тот, о котором ничего не было известно.

Блэк Коплей оказался умнее всех. Он ждал, чтобы сделать прыжок в джунгли Нью-Йорка. Он вернется сильным, умным и опасным. Самый сильный противник для меня. Я позвонил Пату.

– Майкл, у меня для тебя новости.

– Какие?

– Арнольд Гудвин мертв.

– Что?

– Два месяца тому назад в автомобильной катастрофе около Сараготы. Его труп недавно опознали в морге.

– Это точно?

– Да.

– Тогда проще. А что с Левитом?

– Тут забавная штука. Несколько лет назад Торренс его оправдал. Он опытный юрист и сумел доказать, что тот только оборонялся. За гонорар в пятьсот тысяч долларов. Еще забавнее, что наш теперешний прокурор Чарли Форс тоже защищал Левита и тоже получил такую сумму. Вчера вечером мне позвонили и сказали, что есть кое-что о Левите.

– Откуда был звонок?

– Из автомата. Но он висел на стене, а не в будке. Наверное, в баре.

Я положил трубку и спрятал лицо в ладони. Хитро, очень хитро, но должна быть ниточка. Я задумался.

Зазвонил телефон.

– Это Джеральдина. Майкл, сейчас же к нам скорее!

– Что такое?

– Скорее!
– Она повесила трубку.

Я вышел под дождь, написав Велде записку, поднял воротник и помахал такси. Сидя в машине, я снова стал перебирать эти страшные семь лет. Забыть их было непросто.

Джеральдина встретила меня на пороге.

– Что?

– Комната... Домик Сью... Сгорел...

– Что с крошкой?

– Она наверху. Все в порядке.

От домика остались одни руины. Мы вернулись в дом. Джеральдина приготовила по коктейлю и, повернувшись ко мне, заявила:

– Сегодня Сью ворвалась к отцу, крича, что он убийца. Кричала, что это сказала мать. Но теперь ее комната сгорела, и она искала все какое-то письмо среди старых вещей.

– Разбуди ее.

Ее спальня была похожа на детскую и одновременно на комнату взрослой девушки: куклы, плюшевые зверята, микрофон, балетные туфельки, пуховки, коробки конфет.

– Сью...

Она лежала на кровати, прижимая к себе полуобгоревшего мишку.

– Сью... Это ты подожгла дом?

– Я сжигала мамины бумаги. Я не хотела, чтобы он видел ее вещи.

– Что произошло?

– Все начало гореть, а мне стало так чудесно. Я пела и плясала в огне, мне было хорошо.

– Но ты не нарочно?

– Нет, специально! Пусть не смотрит на ее вещи.

– Она говорила, что ее убила змея?

– Он, змея, убил маму.

– Кто он, котенок?

– Она говорила, что змея убьет ее.

– Спи.

Джеральдина опустила тяжелые портьеры и включила торшер. Мы сидели, прихлебывая из высоких стаканов коктейль.

– Майкл, это ужасно! Если Сью не прекратит своих обвинений, то.., ведь это год выборов! Такой скандал! Ты знаешь, какая грызня идет в партиях. Ведь это главный штат в стране, и отсюда губернатор легко может шагнуть в Белый дом или влиять на политику страны. Надо положить конец проделкам Сью.

– Политика для тебя так важна?

– Как жизнь, Майкл. Я положила на весы всю свою жизнь.

– Тебе рано умирать, тебе бы быть мужчиной.

– Для женщины тоже есть место в политике.

– Чушь!

– Тебе нравятся просто женщины?

– Они должны быть такими.

– Тогда я буду, просто женщиной для тебя.
– Она поставила недопитый стакан на столик, потом взяла мой и аккуратно поставила рядом. Ее пальцы пробежали по маленьким пуговкам кофты, потом запутались на секунду в кружевах лифчика, она отбросила его на пол. Я видел, как вздымалась розовая мякоть ее действительно прекрасной груди, как напрягались мускулы живота, и неповторимый запах женщины обволакивал ее всю в ожидании мужчины.