– Он слишком много говорит. Откуда такие данные?

– У них не слишком хорошая конспирация - много ушей, но глава этого начинания действительно силен. Это, возможно, Коплей. Он может использовать деньги. Все продумал. У него было время, и он знает дорогу. Потом, его подручный Малек.

– Малек... Ты выяснил что-нибудь?

– Он покойник.

– Но он где-то жил. У него были женщины и две жены.

– Хорошо.

Велда кивнула мне, когда я положил трубку.

– Давай посмотрим в телефонном справочнике на "М".

– Верно, дорогая.

Я обзвонил двенадцать Малеков и потерял двенадцать центов на звонки. На тринадцатый отозвались, посоветовав мне найти на ночь другую шлюху. На четырнадцатом старый женский голос сказал:

– Да, это миссис Малек, бывшая жена Квинен Малика.

Нет, она не пользовалась этим именем, ей было наплевать. Но если это необходимо, то я могу приехать к ней теперь же.

Она ждала в пропахшем тухлой рыбой и отбросами подъезде, стоя на ступеньках лестницы, завернувшись в старый халат фасона двадцатых годов. На голове у нее была поспешно наброшенная косынка, которая скрывала торчавшие бигуди.

Бедная старая леди, мы подняли ее прямо с постели. Она стала хлопотать с чаем, и нам пришлось присесть. Только тогда, когда чай вскипел, она спросила, что нам угодно.

– Миссис Малек, мы по поводу вашего мужа.

– Но он давно умер.

– Знаем, мы ищем то, что он оставил.

– Очень, очень мало. То, что он оставил, кончилось несколько лет назад. А теперь я живу только на пенсию.

– Мы ищем его старые бумаги, дающие право на владение недвижимостью.

– Забавно. Два месяца назад мне уже звонили и спрашивали, не оставил ли он бумаги. Кажется, им надо было выяснить название.

– А он что-то оставил?

– Конечно, сэр. Он только мне и доверял. Он оставил мне большую коробку, и я ее храню.

– А что хотел выяснить тот, кто звонил вам по телефону?

– О, я даже не знаю, был это мужской или женский голос. Он предложил мне сто долларов, чтобы посмотреть бумаги, и еще сто, чтобы их забрать.

– Вы согласились?

Ее блеклые глаза посветлели.

– Мистер Хаммер, я слабая женщина, не могу постоять за себя. Но если эти бумаги у меня уже столько лет, я не вижу причин, почему кто-то должен забрать их у меня.

Но она отдала их.

Было похоже, что на нас вылили ушат воды. Велда сидела у кухонного стола, стиснув ручку старой чашки.

– Кому, миссис Малек?

– Рассыльному. Он оставил мне конверт со ста долларами.

– Вы узнаете его?

– Нет. Просто мальчик. Испанец, я полагаю. У него был акцент. Еще чашечку?

– Спасибо.
– От второй чашки этого пойла я мог потерять сознание. Я кивнул Велде.

– Прощайте.

– Но коробка вернулась, - вдруг сказала она.

– Что?!

– С другой стодолларовой бумажкой. Другой рассыльный принес ее.

– Слушайте, миссис Малек. А что, если мы посмотрим на коробку. Пятьдесят долларов?

– Чудесно. Еще чаю?

Я взял вторую чашку. Она не довела меня до рвоты. Но старуха была почти довольна. Она сидела все время, не сводя с меня блеклых глаз, пока я не допил чай. Потом куда-то ушла и вернулась с коробкой.

– Вот.

Мы посмотрели все бумаги, потом она покачала головой и растерянно сказала:

– Одной тут не хватает, должна вас огорчить. Я снова почувствовал тошноту, посмотрел на свои, пятьдесят долларов на столе, и она тоже посмотрела.

– Откуда вы знаете?

– Потому что я их пересчитывала. Раз он мне их оставил, я должна быть уверена, что они все на месте. И пересчитывала каждый год. А когда вернули коробку, смотрю - одной нет. Я правду говорю, два раза считала.

– Это та бумага, которая нам нужна.

– Я могу вам помочь.
– Она улыбнулась чему-то своему.
– Несколько лет назад я заболела. Мне пришлось долго лежать и делать было нечего, вот я все и переписала от скуки.
– Она достала из комода толстую тетрадь с засаленными страницами, перепачканную каким-то жиром.

– Вот она.

Я спрятал тетрадь в карман.

– А теперь объясните-ка мне, почему вы нам помогаете, миссис Малек?

– Потому что мне не нравится, когда меня обманывают, вот почему. Они нарочно стянули у меня что-то ценное. Он был обманщик и нечестно со мной поступил. А вам я верю. Разве не правда?

– Мы возьмем бумаги с собой. Ими займутся в полиции. Можно вас поцеловать?

– Это будет блаженство.
– Она взглянула на Велду.
– Вы не возражаете?

– Нет.