– Он был эмоционально неуравновешенным юношей. И вы полагаете... Я пожал плечами.

– Они на все способны. Я еще не проверил все до конца, но они обычно отдают все, чтобы отомстить.

– Полиция должна быть оповещена.

– Он может успеть раньше. Пока он на свободе, вы должны обезопасить себя и Сью. Я предложил бы вооруженную охрану.

– Мистер Хаммер, это год выборов. Если подобная вещь выйдет наружу... Вы понимаете?

– Тогда ждите чего угодно. Я видел Монтлея. Случайно...

– Монтлея?
– Он снял очки и положил их дужками вверх, - Он, кажется, заключен пожизненно?

– Он отбыл за решеткой тридцать лет. Вы помните его?

– Конечно! Это было дело, которое сделало мне карьеру. И вы думаете?

– Он глубокий старик. У него собственное дело. Нет, он безопасен. Но Блэк Коплей и его банкноты - они так и не появились?

– Майкл, мы перерыли все улицы. Мы подняли каждый штат, все посольства, но на свет не появилось ни денег, ни Коплея.

– А что же, по-вашему, произошло?

– Если ему удалось выбраться из страны, тогда он выиграл.

– Но остается такси.

– Он мог убить водителя и угнать машину. Лихой парень. Но он на восемь лет старше Сони и, наверное, уже умер. Номера банкнот записаны... Хм, Хаммер, забавно, что вы все это откопали.

– И еще, Торренс, ваша жена. Что вы о ней знаете?

– Я знал все прежде, чем мы поженились. Она была в беде, потом мы полюбили друг друга. Я порядочный человек, мистер Хаммер. Я мог бы и не идти с ней, к алтарю, но это дело вкуса. К несчастью, ее пагубная страсть свела ее в могилу. Что еще?

– А шантаж?

– Ерунда. Все подробности были в газетах. Я не допустил бы этого.

Я попрощался и вышел из кабинета, ища глазами Джеральдину. Она сидела за машинкой. Глаза - за темными стеклами очков, Она выглядела как типичная модель идеальной секретарши. Под маленьким столиком с машинкой мне видны были ее стройные ноги. Юбка приподнялась, когда она их скрестила, и первое, что она сделала при моем появлении, - одернула юбку вниз. Я увидел прелестные кружевные трусики, черные и сексуальные. Я присвистнул:

– Вот это да!

– А что, плохо выгляжу?

– Наоборот. Как Торренс выдерживает диету с тобой под боком?

– Просто. Я секретарша и политический комментатор.., и ничего больше. Я могу бегать по дому с картонными коробками на голове, и он этого не заметит.

– Хочешь, проверим?

– Нет, правда. Он очень целеустремленный человек, для которого политическая карьера заменяет все. Он слишком долго был на службе, чтобы начать думать о чем-то другом.

– Но ведь женщины имеют право голоса?

– Да. И потому он иногда позволяет им показываться с ним в общественных местах. Женщины не любят вдовцов с семейными инстинктами, но им нравятся упорные холостяки, сдающиеся под их чарами.

– Это то, что приносит их голоса? Сим сказал, что ты была с ним три политические кампании.

– К чему вы клоните?

– Случаи шантажа по поводу прошлого.

– О, нет. Он чист как слеза. Поэтому мы так и всполошились, когда Сью сбежала. Даже такая малость может испортить выборы. Человек, который не может навести порядок в своем доме, не сумеет навести его в штате.

Она встала, подошла ко мне. Бедра медленно колыхались, налитая грудь вздымалась под плотно облегающим свитером.

– Думаете, Сью больше не устроит неприятностей?

– Она совсем взрослая. Зачем? Скажи.., мистер Торренс убил ее мать?

– Это ей придется выкинуть из головы.

– Она думает об этом. А вымысел иногда становится реальностью. Ее раннее детство было не из приятных. Я не думаю, чтобы она когда-нибудь узнала, кто ее отец. Если она выступит открыто с обвинениями, это повредит Торренсу. Я поговорю с ней. Где она?

– В летнем домике. Она там живет и тренируется. Она улыбнулась, медленно положила руки мне на плечи, медленно поднялась на цыпочки и неторопливо провела языком по губам. Это был медленный и пробный поцелуй, как будто она хотела высосать сок из сливы, прежде чем купить немного. Ее рот был трепетным и теплым, он обещал... Потом так же медленно она оторвалась от меня и улыбнулась.

– Спасибо.

– Спасибо, - ответил я и тоже улыбнулся.

– Я могу возненавидеть вас и могу полюбить.