Потому что я хотел с ней познакомиться.

Потому что эта женщина была загадкой, а я всегда питал слабость к головоломкам.

— Неужели это так уж плохо — оказать услугу Дэнни? — спросил я.

— Думаю, что нет.

— Тогда решено. — Я отвернулся от окна и направился на кухню. — Как насчет ужина?

Айрис

гламурненько #жизньайрисмонро #двамесяцавмонтане

Уайлдер оказывал услугу Дэнни.

Я оказывала услугу Дэнни.

Если бы это был кто-то другой, а не мой брат, я бы подумала, что это какой-то тщательно продуманный сценарий сватовства. Но только не Дэнни. Он ни за что не стал бы рассматривать нас с Уайлдером как подходящую пару.

Нет, просто мой брат беспокоился о двух дорогих ему людях.

Вероятно, он попросил Уайлдера присмотреть за мной, пока я здесь. Это было покровительственно и навязчиво. Мы с Уайлдером оба были взрослыми людьми. Меня бесконечно раздражало, что Дэнни не верил в то, что я могу сама распоряжаться своей жизнью без постороннего вмешательства.

Тем не менее, у Дэнни было доброе сердце. И если только я смогу взять себя в руки и перестать пускать слюни по Уайлдеру, то все будет в нормально.

Прежде всего, мне действительно нужно было перестать пялиться на его предплечья.

У него были великолепные предплечья, мускулистые и покрытые черными волосами. Под его загорелой кожей змеились вены. Это были мужские предплечья. Все в нем было совершенно мужским.

Уайлдер был совсем не похож на тощего музыканта, с которым я встречалась в Берлине. Или на долговязого художника из Лондона.

Он был просто невероятных размеров, но если добавить к этому красивое лицо и мускулистые предплечья, что ж… да, я все еще стояла и смотрела на него.

— Тебе не обязательно готовить для меня, — сказала я, пока он нарезал помидор на другой стороне островка.

— Нам обоим нужно поесть.

— Я рада буду помочь.

Он пожал плечами и продолжил нарезать.

— Ты часто это делаешь.

— Нарезаю помидоры?

— Пожимаешь плечами в ответ.

Он наморщил лоб, отчего между бровями образовались две складки.

— И вот это ты тоже часто делаешь. Хмуришься.

Уайлдер поднял на меня взгляд, его хмурый взгляд не дрогнул, прежде чем он вернул свое внимание к разделочной доске. Он крепче сжал зазубренный нож и напряг предплечья.

Противостояние с ним имело свои преимущества.

Я поднесла бутылку с пивом к губам и сделала большой глоток.

Он был так искренен в своем приглашении позволить мне остаться. А стоит ли? Два месяца — не такой уж большой срок, но это и не просто выходные.

Должно быть, он был в большом долгу перед Дэнни. Что это было? Если я буду приставать к нему как следует, смогу ли я добиться от него правды? Может быть, я так же вызову у него неуловимую улыбку.

Пока мы болтали, Уайлдер хихикал, издавая глубокий и восхитительный звук, но при этом у него лишь подергивались губы. Как он выглядел, когда улыбался?

Нарезав помидор тонкими кружочками, он взял кочан салата айсберг и начал отрывать листья. Он уже выложил на тарелку котлеты для гамбургеров. Снаружи разогревался гриль.

Он был хозяином в своих владениях, поэтому я воспользовалась моментом затишья и развернулась на стуле, осматривая открытое пространство и гостиную.

Этот дом был… совершенством.

Идея остаться здесь была не такой уж ужасной, как час назад. Но сначала я посмотрю, как пройдет сегодняшний вечер. Может быть, поищу другой вариант аренды в этом районе, на всякий случай. Я была не против отелей для коротких поездок, но для длительного проживания мне нужна была кухня, чтобы не питаться каждый раз вне дома. И я больше не собиралась стирать свою одежду в общественной прачечной самообслуживания.

Мне просто нужно было придумать, как подавить влечение к Уайлдеру. Возможно, все, что мне было нужно, — это немного времени, чтобы его очарование рассеялось.

Возможно, скоро он сделает что-нибудь братское и охладит пыл в моих жилах. Может быть, он пожурит меня за мои татуировки. Это было любимое развлечение моей невестки на семейных приемах — снобизм. Или, может быть, Уайлдер посоветует мне перестать так демонстрировать свою кожу, как папа.

Мама не критиковала меня так сильно, по крайней мере, словами. Нет, ее неодобрение было молчаливым, оно сквозило в каждом взгляде и поджатых губах.