— Здравствуй. — Я подошел и протянул руку. — Я Ронан Тэтчер.

Девушка перестала расхаживать по приемной, ее взгляд сначала задержался на моей руке, затем она перевела его на мое лицо.

— Вы юрист?

— Насколько я помню, в последний раз был им. — Я задержал руку на мгновение, ожидая, что она пожмет ее. Но, очевидно, она не собиралась пожимать ее, поэтому я опустил ее. — Могу я тебе чем-то помочь?

— Сколько вы стоите?

— Ну, это зависит от того, что ты хочешь. Обычно я выставляю своим клиентам почасовые счета.

— Какова ваша почасовая оплата?

У этой девушки с черными волосами и зелеными глазами на юном лице было написано, что она станет головной болью.

— Послушай, мисс… — Я подождал.

И ничего не услышал.

Без имени. Просто тишина.

— Как тебя зовут? — Я произносил слова медленно, делая ударение на каждом слоге.

— О, эм, Эмбер Скотт.

— Эмбер. — Я натянуто улыбнулся ей. — Ты пишешь отчет или что-то в этом роде? Пытаешься решить, хочешь ли стать юристом, когда вырастешь? Я бы с удовольствием помог тебе, но я очень занят и…

— Нет, это не так. — Гертруда вернулась на свое место, бросив на меня понимающий взгляд. Либо я отвечу на вопросы этой девушки, либо она превратит мою жизнь в ад.

— Спасибо, Герти. Спасибо, — проворчал я, махнув рукой в воздухе. — Отлично. Задавай свои вопросы, мисс Скотт.

Эмбер перевела взгляд с меня на Гертруду, затем с трудом сглотнула.

— Какова ваша почасовая оплата?

— Двести пятьдесят долларов.

Ее глаза вылезли из орбит, а челюсть упала на пол.

Черт возьми, и это я еще снизил цену. Когда я работал в Калифорнии, я брал пятьсот долларов в час. Но, учитывая, что я не особо нуждался в деньгах, а расходы на проживание в Монтане были значительно меньше, чем в Сан-Франциско, я решил заключить сделку с сообществом жертв Каламити.

— Что-нибудь еще? — спросил я Эмбер.

Ее рот все еще был открыт.

— Что ж, хорошо. Приятно было познакомиться с тобой, Эмбер. — Я не стал утруждать себя прощальным рукопожатием. Но прежде чем я успел ретироваться в свой кабинет, две руки, более сильные, чем я ожидал, обхватили меня за локоть и удержали на месте.

— Мне нужно подать на кое-кого в суд.

Я высвободил руку из ее хватки, уперев кулаки в бока.

— Сколько тебе лет?

— Восемнадцать.

— Немного рано подавать в суд, тебе не кажется?

— Это важно. — Она глубоко вздохнула, затем выпрямилась, расправив плечи, как будто собиралась произнести отрепетированную речь. — Я бы хотела подать в суд на своего учителя. Она хочет разрушить мою жизнь.

Да, она определенно станет моей головной болью.

— Эмбер, послушай. Ты учишься в старшей школе. Дети твоего возраста склонны к театральности и преувеличениям. Я не собираюсь подавать в суд на твоего учителя. Похоже, тебе нужно обсудить это с директором.

— Я уже это сделала! — голос Эмбер поднялся почти до крика, достаточно громкого, чтобы заставить меня вздрогнуть.

— Кто твой учитель, милая? — спросила Гертруда.

Подбородок Эмбер задрожал.

— Ларк Хейл.

Ронан

— Ларк Хейл, — повторил я. Я, конечно, расслышал ее не правильно. — Ларк Хейл и есть тот учитель, на которого ты хочешь подать в суд?

— Да. — Эмбер глубоко вздохнула, смаргивая навернувшиеся на глаза слезы, и взяла себя в руки. — Она намеренно поставила мне плохую оценку, потому что пытается разрушить мою жизнь.

Опять эта мелодраматичность. Любого другого ребенка я бы отправил восвояси. Но теперь, когда она упомянула имя Ларк, я заинтересовался.

— Почему бы нам не посидеть и не поговорить в моем кабинете? — Я отошел в сторону, махнув рукой в сторону открытой двери.

Эмбер прошествовала мимо меня, и молнии на ее рюкзаке гремели при каждом шаге, словно призывая к облегчению из-за огромного количества вещей, которые она запихнула в сумку.

— Ты ее знаешь? — спросил я Гертруду, понизив голос.

— Нет. Это… э-э… с тобой раньше такое случалось?

Врывался ли в мой кабинет подросток, чтобы подать в суд на своего учителя?

— Нет. Не могла бы ты принести воды?

— Сейчас. — Она кивнула и поспешила в маленькую кухоньку напротив конференц-зала, а я прошел в свой кабинет, обогнул стол и сел на свое место.

— Итак, Эмбер. Ты, должно быть, в этом году перешла в выпускной класс.

— Да. — Она сидела на самом краешке стула. Это был один из двух стульев напротив моего стола. Ее рюкзак все еще был перекинут через плечо.