С трибун в мою сторону летели крики восторга и оскорбления. А я плёлся по площадке для поединков, таща за собой к стойке с оружием тяжеленный зауральский палаш. И чуть ли не скребя его наконечником грязный от крови песок.

Там, на стойке — я точно помнил — лежала аптечка, где хранились бинты. И я сосредоточился на этой цели. А вот, что происходило дальше, запомнил плохо. Главное — раны замотал. Хотя нет… Ещё запомнилось, как кто-то, ругаясь сквозь зубы, помогал мне с бинтами. Кажется, это даже была Покровская.

Судя по словам, которые звучали между грязными ругательствами, Авелина как-то догадалась, что Ярополк пытался меня убить. Впрочем, как я позже понял, определить это было несложно. Все ранения, которые я пропустил, были в районе сердца. Лишь одно выбивалось — там подставилась шея. И это оказался наименее опасный порез.

Но если бы он был чуть глубже… Ещё не факт, что меня успели бы спасти. И даже наш лекарь не помог бы. Перебитая артерия — не шутки.

А потом вроде бы меня тащили к лекарне училища Субаба и Семён Иванович. А рядом, кажется, шёл Пскович. И Малая, которая выговаривала что-то всем троим.

Помню, как в лекарне меня усадили на кушетку… А затем примчался, весь в крови Ярополка, наш лекарь Алексей Павлович и, ругаясь на чём свет стоит, занялся мной…

Помню ещё, как Тёма лез ему под руку, пытаясь помочь, но только мешался… И, в конце концов, улёгся рядом, зафырчав, словно маленький, но очень решительный трактор…

В этот поздний вечер кабинет Малой оказался непривычно полон. На стуле для наказаний сидел я, потому что когда меня привели — ещё плохо соображал. Вот и сел туда, куда указали. На остальных местах угнездились Субаба, Алексей Павлович, Пскович и Зинаида Волосова, преподаватель курса серой алхимии, которая вела у третьего года обучения.

— Ну так три составляющих у зелья-то! — удивлялась она, защищая, по всей видимости, Псковича. — Как он определил бы?

— А зачем тогда нужны сопровождающие, а? — сердито сдув прядку волос, выбившуюся из причёски на нос, спросила Мария Михайловна. — А ты мне что ответишь, Витя?

— Г-госпожа п-проректор! Н-ну я же в-всё, к-как н-надо, с-сделал! — отбивался расстроенный донельзя Пскович.

— В самом деле, Мария, ну какой с него спрос? — нервно теребя воротничок лекарской рубахи, поддержал его Алексей Павлович. — Это, скорей, ко мне, как к лекарю, вопросы…

— Хорошо… Тогда вопросы к вам! — резко развернувшись к нему, грозовой тучей нависла над мужчиной Малая.

— Мария Михайловна, так в зелье-то три составляющих! — напомнила Волосова, взявшись защищать уже лекаря, у которого аж губы подрагивали. — И ни одна из составляющих не запрещена. Ну мало ли, мальчик себе губу натёр одним, запястье смазал другим… А самая опасная составляющая уже в носу была.

— Да там же в носу у него обычная мазь! Противовоспалительное средство! — чуть не плача от осознания промашки, подхватил Алексей Павлович. — Вот я и не заподозрил!

По мере ругани, в моей голове потихоньку складывалась картина произошедшего.

Ярополк всё-таки сжульничал, но сделал это хитровыдуманно. Использовал некое зелье, которое дало ему на короткое время повышенную скорость.

А чтобы никто не заметил — разделил это зелье на три части. Первая часть была втёрта внутрь носа вместе с противовоспалительным кремом. Зимой в Ишиме случались бактериальные инфекции, и люди частенько пользовались простенькой мазью.

Вторая часть средства была нанесена на верхнюю губу. Причём вторая и первая части друг с другом почти никак не взаимодействовали.

Для этого нужна была третья часть, которая находилась на запястье.

В тот момент, когда Коновалов вытер запястьем правой руки у себя под носом — началось соединение состава, который, став летучим, попал в лёгкие и в кровь. И Ярополк мгновенно, хоть и на короткое время ускорился.

Именно тогда он меня несколько раз и достал.

Причём что происходит нечто странное, успели увидеть многие, но прервать бой не успевал никто. Вся наша с ним сшибка заняла полминуты от силы. Сначала его стремительный налёт, а затем — мой такой же стремительный ответ.

И всё… Бой закончился, а желающие заявить протест ещё рот открывали.

— Я вызову «тайников», — решила Малая, открыв блокнот и постукивая ногтем по телефонам Тайного Приказа. — Нарушение условий поединка, неизвестное средство… И пусть они с этим разбираются!

— А как же мальчик? — удивился Антон Павлович, который успел немного успокоиться, но всё ещё сидел мрачнее тучи.

— Его состояние устойчивое? — сдвинув брови, уточнила проректор.

— Вполне… Я остановил кровь, обезболил и погрузил в сон, — кивнул лекарь.