Тварь заметила меня.

Её голова (если это можно было назвать головой) развернулась, и в следующий миг молния ударила прямо в меня.

Щит доспеха дрогнул, но выдержал — я ощутил серьёзную просадку.

Дистанция — километр.

Я приземлился, подняв фонтан грязи, и сразу рванул вперёд. Тварь развернула корпус, её лапы вонзились в землю, готовясь к новому удару.

Но я был быстрее.

Вырвав из ножен клинок, заряженный подавлением эфира, я вонзил его в ближайшую «ногу» монстра. Металл вошёл с сопротивлением, будто резал не плоть, а спрессованную энергию.

Тварь взревела.

Молнии рванули из её тела, ударяя в землю вокруг, но я уже отпрыгнул, перекатился и…

БА-БАХ!

Орудия Крепости накрыли нас залпом. Снаряды врезались в корпус чудовища, отбрасывая его назад. Оно закачалось, свечение погасло окончательно.

Теперь!

Я собрал в кулак весь накопленный эфир и атаковал.

Ударная волна разорвала дождь, врезаясь в центр монстра.

На секунду всё замерло.

А потом я осознал, что веселье только начинается. Монстр окутался призрачным сиянием. Да, он получил повреждения и перестал генерировать ток, но остатки энергии были вложены в щит.

Непрерывная циркуляция продолжала восстанавливать утраченные запасы.

За моей спиной грохотала арта — наводчики били по наземным целям.

Вжух расправлялся с птерхами в воздухе, вытягивая из меня лишний эфир для защиты от электричества. Часть обрушившихся на МК птичек сталкивалась друг с другом в воздухе, а это означало успешную работу кинетиков.

Тварь обрушила на меня одно из своих щупалец, которое при таких габаритах казалось чуть ли не фабричной трубой. Пришлось метнуться в сторону, огибая неохватную ногу противника. Отросток с гулом врезался в землю, расшвыривая грязь и траву. Я ощутил вибрацию от чудовищного удара.

Нельзя позволить монстру накапливать энергию.

Я бросил вверх заклинание льда.

Вода начала сковывать Порождение хрустящей коркой. Утробный рёв заполнил окрестности. Плотность силового щита увеличилась, а генерационные линии погасли.

Отлично!

Я вновь применил к мечу заклинание, подавляющее циркуляцию эфира, метнулся к ближайшей лапе монстра, смахивающей на башню-небоскрёб, и вогнал лезвие в хитиновый покров. Клинок пробил щит, и я тут же напитал его огнём по самое не балуйся. Напитал так, чтобы столб пламени вырвался из острия, выжигая всё на своём пути.

Опорная лапа моментально покраснела и начала обугливаться.

Хитин и живая плоть осыпались пеплом.

Тварь взвыла — звук, похожий на скрежет разрываемого металла, ударил по барабанным перепонкам. Я едва устоял на ногах, но клинок не выпустил.

Зверь рухнул на колено, потеряв опору.

И тут же начал переставлять лапы, компенсируя потерю.

Хорошо. Теперь главное — не дать ей восстановиться.

Я отпрыгнул назад, оценивая ситуацию. Генерационные линии снова начали слабо пульсировать — монстр пытался перезапустить систему. Но ледяная корка и выжженная конечность делали своё дело: движения стали медленнее, реакция — заторможенной.

Впрочем, хищник имел в запасе ещё пять лап, так что он перераспределил вес и опять начал выстраивать щит.

Вжух тем временем разорвал очередного птерха пополам и, заметив мою паузу, просигналил:

— Эй, Рост! Ты там как?

— Живой! — крикнул я, отряхиваясь. — Но эта тварь ещё не сдаётся.

— А ты её добей, — рявкнул котоморф, уворачиваясь от молниеносного удара крылатого хищника. — А то мне тут тоже нелегко!

Разумеется, весь диалог мы дублировали на ментальном плане.

Я усмехнулся и снова ринулся в бой.

Порождение Хаоса уже оклемалось. Его голова развернулась в мою сторону. Я почувствовал, как воздух зарядился статикой.

Опять хочет бить молнией?

Но я был готов.

В последний момент я активировал щит, усиленный заземлением. Молния ударила — ослепительная вспышка, грохот, запах озона. Щит дрогнул, но выдержал, рассеяв разряд в землю.

А я уже бежал вперёд.

Следующий удар меча пришёлся по второй лапе. Лезвие, всё ещё раскалённое докрасна, вонзилось в хитин, и я снова выпустил пламя. На этот раз — сконцентрированное, как у резака.

Лапа начала краснеть, чернеть и рассыпаться. Я водил клинком из стороны в сторону, напитывая стихию эфиром. Каналы едва справлялись с перегрузкой, но держали.

Плоть Ходульщика, как я его окрестил, расползалась, горела и рассыпалась в прах.

Тварь закачалась.

Четыре лапы уменьшили манёвренность Порождения, но почти не снизили боевую мощь. С небес обрушился ещё один отросток, который я отбил расширяющимся щитом. И тут же отправил вдогонку разрывной огненный концентрат. Багровый шар вспыхнул на высоте десятиэтажного дома, озарил окрестности нестерпимым светом и обдал меня жаром.