С деревьев посыпались шишки и мелкие ветки, и я рванул вперёд, ведомый чуйкой.

Артём, чёрт тебя дери, что ты натворил?!

Через полсотни метров бешеного бега я выскочил на поляну. Передо мной развернулась картина, будто из кошмарного сна. Похоже, здесь на свою беду остановились охотники. Но сейчас их лагерь, — или то, что от него осталось, — пылал. Палатки горели, разбрасывая искры, земля была усыпана обрывками брезента, кусками каких-то ящиков и покалеченными телами. Запах гари, бензина и палёного мяса бил в нос, заставляя морщиться.

Пара человек стонали, пытаясь сбить с себя пламя, но остальные лежали неподвижно.

За кустами, которые мне подсказала чуйка, обнаружился и Артём, побледневший, с помповым ружьём в руках. Глаза по блюдцу, руки дрожат, по щекам слёзы-сопли размазаны. Но жив, слава богу.

— Артём! — рявкнул я, бросаясь в первую очередь к нему. — Ты цел?

Он посмотрел на меня с ужасом, перевёл взгляд на ружьё, и вдруг отбросил его от себя, как ядовитую змею.

— Илья… я… я не хотел! — выдавил он голосом, дрожащим, как у ребёнка, которого поймали за кражей печенья.

— Ты что натворил, мелкий? — я подскочил к нему и встряхнул за плечи так, что он чуть не подпрыгнул. — Говори, быстро!

Артём сглотнул, его глаза забегали по сторонам, как у загнанного зверя.

— Я… я хотел пострелять, — пробормотал он, глядя в землю. — Ну, потренироваться, прежде чем… мочить демонов. Взял ружьё, нашёл банку из-под газировки, поставил на пенёк. Выстрелил… и промазал.

— Промазал? — я обернулся и оглядел поляну. — Это, по-твоему, промазал? А если бы попал, то что, и Златоуст накрыло бы?

— Илья, я правда не специально! — Артём, похоже, готов был разреветься. — Оно само!

Поняв, что Артём в шоке от случившегося, но жив и цел — я переключил внимание на пострадавших от взрыва. И тут у меня в голове щёлкнуло. А что, собственно, у них взорваться могло? Да ещё с такой силой? Баллон для примуса?

Вон валяется покорёженный автомат. А вон бронежилет. У одного трупа, лежащего на спине, на поясе рация. А за трупом — цинк с патронами, часть патронов развалилась. Кто берёт с собой на охоту автоматы, цинк с патронами и бронежилеты? Даже охотясь на демонических тварей — это перебор, против них бронежилеты не помогут, только бегать тяжелее будет и сдохнешь уставшим.

Это явно организованная группа, скорее всего, наёмников, и они сюда не на охоту на зайцев пришли.

Мелкий случайно подорвал лагерь наёмников. Случайно! По баночкам хотел пострелять!

Нет, его определенно стоит отправить в казино. Мы так со всеми долгами за вечер расплатимся.

Чёрт, это было бы смешно, если б не было так страшно. А ведь день так хорошо начинался!

Я огляделся. Тела — человек восемь, некоторые ещё дёргались, но шансов у них не было. Огонь пожирал остатки палаток, в воздухе висел едкий дым, от которого слезились глаза и першило в горле.

— Стой тут, — бросил я Артёму. — И не вздумай больше стрелять. Понял?

Он кивнул, всё ещё бледный, и я двинулся осматривать лагерь, замечая новые детали. Вот чья-то оторванная рука в тактической перчатке. Остатки рации — с инвентарным номером, подписанным белой краской. На карабине — дорогой коллиматорный прицел. У группы недешёвые игрушки. Не сравнить с теми бандитами, что встретили нам по дороге.

Или сравнить?

Ведь других целей, кроме меня и моей семьи, поблизости нет.

Я прошёл дальше, проверяя тела. Некоторые были мертвы — кто от взрыва, кто от огня. Некоторые в отключке, и жить им без срочной медицинской помощи оставалось минуты. Но один, здоровый мужик в камуфляже, ещё дышал. Его лицо было обожжено, одна рука придавлена его же телом, а из другой торчала сломанная кость. Это его стоны я слышал, когда только прибежал. Глаза мутные, но живые. Я присел рядом, глядя ему в лицо.

— Назови заказчика, — сказал я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё кипело. — Кто вас нанял? Зачем? Расскажешь — умрешь быстро.

— Да пошёл ты… — выкашлял он и сплюнул кровь.

Что-то металлически щёлкнуло, и мужик гаденько улыбнулся, с усилием вытаскивая из-под себя руку.

С гранатой.

Я ещё даже сообразить не успел, а граната уже улетела в сторону от пинка телекинезом, а сам я прикрылся щитом.

Ещё один взрыв — совершенно безопасный, — и улыбка с лица у мужика сползла.

Вздохнув, я ненадолго надавил телекинезом на его сломанную руку.

— Расскажешь — умрёшь быстро, — повторил я, подождав, пока он перестанет орать. — Но мне, если что, некуда торопиться.