Полозы сбежали, а их французские прихвостни отступили, понеся тяжелые потери. Нашей армии тоже досталось, и я облегченно выдохнул, когда услышал приказ герцога Вюртембергского:

— Отходим к Москве!

Несмотря на то, что в этой реальности при Бородино сражались не только люди, но и драгуны с полозами, итог оказался схож с тем, о котором я знал из уроков истории. Обе стороны понесли страшные потери, но ни одна не желала признавать поражения.

Для Российской империи исход боя оказался более благоприятным — продвижение противника замедлилось. Французы обломали клыки о нашу оборону и теперь зализывали раны. Даже с могущественными союзниками, если Наполеон мог считать полозов таковыми, он не смогл завершить сражение так, как хотел. Подвиг русских солдат, каждый из которых стоял до конца, спутал карты правителя Франции. У нас же появилось время собраться с силами и предпринять следующий шаг. Главное, не шагнуть в пропасть…

Отогнав тяжелые мысли, я перевернул подушку и прикрыл глаза: накрахмаленная наволочка приятно холодила кожу и немного унимала мигрень. Возможно, у меня бы получилось поспать, если бы не стоны, которыми был наполнен один из госпиталей столицы. Не всем бойцам повезло так же, как мне. Но доктора делали все возможное, чтобы помочь всем и каждому.

Для управителей драгунов выделили целое крыло. Но далеко не всем из нас требовалось медицинское вмешательство. Многим хватило бы и обычного покоя, и я не стал исключением. Несмотря на физическое и нервное истощение, слабость и головная боль едва ли могли прикончить меня.

Мы прибыли в столицу ночью, оставили драгунов на попечение порченых, а сами, согласно приказу командования, отправились в госпиталь, где и пролеживали бока. Хотя некоторым, действительно, требовалась медицинская помощь.

Я медленно встал на ноги, откинул в сторону шторку, которыми разделялись койки в этом крыле, и пошел по коридору. Оказалось, не мне одному надоело лежать и разглядывать высокий белый потолок — несколько других управителей тоже разминали затекшие и усталые тела.

Молоденькая медсестра тщетно пыталась вернуть дворян обратно в постели, но все ее доводы разбивались о шутки или пафосные бравады. Послушать управителей, так каждый второй был готов хоть сейчас прыгнуть обратно в драгуна и устроить французам второе Бородино. Но на деле все обстояло не столь радужно: затуманенные взгляды, лихорадочные улыбки, бледные лица и покрытые испариной лбы свидетельствовали о том, что управителям требовался отдых.

— А вот и наш командир! — ко мне подошел молодой парень из звена, которое мне передал Кутузов. Звали молодого управителя Вениамин Власов. Был он небольшого роста, но коренаст и крепок, словно молодой дуб.

— Временный, — улыбка у меня вышла немного виноватой. — Меня поставили командовать, так как ваш командир пал в бою, а иной кандидатуры не имелось.

— Светлейший князь мог поставить над нами кого угодно, но выбрал вас, — покачал головой Власов, тут же поморщился от боли в висках, кои начал усиленно растирать указательными пальцами. — И не прогадал. Не прикрой вы наш отход, полегло бы все звено.

— Но приказ был бы выполнен. — Я испытывающе посмотрел на собеседника.

— Любой ценой, — решительно кивнул он и положил на мое плечо тяжелую ладонь. — Рад был биться вместе, граф. Надеюсь, не в последний раз.

Несмотря на то, что он был старше меня и имел большую выслугу, этого управителя подобные различия нисколько не смущали. Он не испытывал зависти или злобы из-за того, что в бою им и его товарищами командовал, по сути, курсант Академии.

— Надеюсь, — я вернул Власову улыбку. — Как остальные?

— Жить будут, — управитель оглядел ряды кроватей, но так и не смог сориентироваться, на каких лежат его боевые товарищи. — Смаеву и Гордецкому досталось на позициях у батареи, но они выкарабкаются. Броня спасла.

— Жаль, что не всех, — я отвернулся и посмотрел на дверь, ведущую из нашего крыла. С той стороны нескончаемым потоком продолжали литься стоны и крики раненых.

— У каждого свой долг, — мрачно произнес Власов. Видимо он, как и я, тяжело переносил потери в рядах как других управителей, так и обычных бойцов. — Солдаты отдали свой сполна. Но война еще не кончилась. Вот возьмем Париж, тогда и отдохнем.

Я согласно кивнул и пошел дальше по коридору. На выходе меня попыталась остановить уставшая, но хорошенькая и все еще неугомонная медсестричка.

— Прошу, вернитесь в постель. Вам нужен покой.

— Нужен, — не стал спорить я, но продолжил идти к двери, заставляя девушку пятиться.

— Вам туда не надо, — пискнула она.

— Я сам решаю, куда мне надо, — толкнув дверь, я будто оказался в другом мире.

Если в крыле для управителей царили порядок и чистота, то уже в ведущем сюда коридоре пройти было сложно от разложенных прямо на полу носилок с ранеными солдатами. Некоторые из них сидели на холодных плитах, привалившись спинами к голым стенам и, стиснув от боли зубы, смотрели на потолок, словно ждали божественного вмешательства. Повязки многих пропитала кровь, в то время как я лишь недавно поднялся с чистейших простыней.