Рассказ сопровождался картинками. На экран выводились копии старинных гравюр и живописных полотен. Изображались какие-то посиделки в богатых залах. Солидно одетые господа что-то обсуждали, у некоторых в руках были церемониальные копья. На стенах просматривалась эмблема — змеиная голова с приоткрытой пастью.

— Члены этого общества, — комментировал диктор, — весьма критически относились к техническому прогрессу. С их точки зрения, развитие техники являло собой тупиковый путь. Разумной альтернативой они считали некую загадочную субстанцию, которая якобы пропитывает пространство и способна дать человеку власть над природой, а также решить все проблемы в социуме. Субстанция эта, по их словам, доступна лишь избранным и не поддаётся количественной оценке, оставаясь при этом материальной. Концепция, таким образом, заведомо исключала возможность сколь-нибудь достоверной верификации. И, соответственно, не воспринималась всерьёз в научных кругах…

Старинные иллюстрации сменились дагерротипами, а затем и цветными фото. Костюмы тех, кто участвовал в заседаниях, стали выглядеть современнее. Закадровый голос размеренно продолжал:

— Техническое развитие, разумеется, таит в себе риски. Индустриализация, особенно бесконтрольная, может навредить экологии — в этом смысле синклит был прав, как подчёркивают нынешние историки. В целом, однако, общество со змеиной эмблемой так и не обрело влияния. С течением времени интерес к нему постепенно сошёл на нет, ореол загадочности развеялся. Любую претензию на наукообразность вытеснил эпатаж, уже неприкрытый…

На экране возник чувак в манишке и фраке. В правом глазу он держал монокль, но не прозрачный, а с нарисованным змеиным зрачком.

— Заседаниям синклита по-прежнему никто не препятствовал, — сказал диктор, — но проводились они всё реже и реже. Количество приверженцев сокращалось, и в середине прошлого века общество объявило о самороспуске. Впрочем, и эта новость прошла практически незамеченной…

Ролик продолжался ещё некоторое время. Диктор подробнее рассказал о взглядах синклита. Цитировался устав, демонстрировались архивные копии. Была даже чёрно-белая кинохроника с отвратительным звуком — репортаж с публичной дискуссии, где руководители общества разругались с видными физиками. Причём, насколько я понял, змееглазые так ни разу и не использовали флюид при свидетелях — то ли не афишировали, то ли действительно не умели.

— Странно, — сказала Хильда. — В некоторых диких мирах действительно было противостояние науки и магии, иногда очень жёсткое. Но вот так? Почему эти маги не показали, к примеру, своих жуков? Или просто авторы фильма врут? Но у меня от здешнего мира нет ощущения фальши…

— У меня тоже, — подтвердил я. — Мне нравится этот мир — ну, по крайней мере, на первый взгляд. Хотя выводы делать рано, естественно. Мы с тобой увидели очень мало. Может, всё это — показуха, а за кулисами — полный мрак. Но, честно говоря, сомневаюсь.

— Мы должны рассказать начальству, очень подробно.

— Куда ж мы денемся. Лишь бы не оказалось, что мы действительно сиганули вперёд во времени.

— Зря я это предположила. Версия, если честно, дурацкая. Иначе крепость архонта сохранилась бы до сих пор, пусть даже заброшенная.

— Может, её снесли.

— Но зачем? Какой в этом смысл?

— Особого смысла нет, ты права. Но мало ли? В любом случае — сюда надо специалистов звать, пусть разбираются, что и как… Интересно, за эту новость нам тоже премию выпишут? Я бы не отказался…

— Балбес.

Поблагодарив девчонку-библиотекаршу, мы вернулись в аэрокар, и Хильда взялась за джойстик. Сказала:

— Западная ось пеленгуется.

— Тогда полетели.

Мы поднялись над городом, полюбовались им напоследок и ушли к «акварель». Я поздравил Хильду:

— Теперь ты заслуженная туристка. Видео наснимала за нас двоих.

— Ну, весело же! Приборчик мне очень нравится.

Она тут же полезла за телефоном, чтобы пересмотреть отснятое. Повозилась с минуту и сообщила жалобно:

— Тимофей, я, кажется, всё испортила. Не сумела ничего сохранить…

— Без паники. Дай-ка.

«Акварельный» полёт не требовал от меня внимания, можно было отвлечься. Взяв её гаджет, я просмотрел последние файлы в видео-галерее — и да, там отсутствовал пейзажи из мира, где мы только что побывали. Всё исчезло бесследно.

— Упс, — подытожил я.

Более серьёзные неприятности Хильда переносила стойко — но эта мелочь расстроила её не на шутку. Она едва не расплакалась:

— Вот я курица… Это ведь не просто для развлечения делалось, но и для отчёта! Важные документы…

— Снежинка, ты ни при чём. У меня в прошлом рейсе тоже кое-что стёрлось, вспомни сама. Это просто глюк, такое бывает даже на ровном месте.

— Ну, надеюсь, ты прав… Но жутко обидно! Твой-то маленький фильм про нас на пригорке сохранился в тот раз нормально…

— Зато другой улетучился, который про змеиную башню.

— Да, это точно…

Хильда задумалась, покусывая губу. Наконец сказала:

— Как будто специально стираются ключевые данные — те, где странности и загадки… Всё, что касается змеиного колдовства, как с той башней, или просто не вписывается в логическую картину… Про новый мир-двойник мы теперь сможем сообщить только на словах, бездоказательно…