У меня промелькнула мысль — она ведь таскала кристалл с собой, пока его не нашли. На неё он воздействовал больше, чем на меня.

— По-моему, — продолжала она, — мне снится то же место, что и тебе тогда… Берег в тропиках и утёс…

Как только она произнесла это вслух, мне почудился запах моря и приглушённый шелест прибрежных волн. Хильда говорила:

— Меня затягивает туда. Может, я увижу что-нибудь важное, но не хочу одна… Тимофей, я очень боюсь…

— Спокойно. Добрый дядя-шеф объяснил, что глюки у нас синхронизировались. Идём туда вместе, бредим дуэтом, как и положено.

Очертания комнаты размывались. Или, скорее, я проваливался в сон вслед за Хильдой, хотя всё ещё бодрствовал. Ум заходил за разум от этих фокусов.

Она вцепилась в мою ладонь что есть силы, и я склонился над ней, поймал её взгляд, прозрачно-голубоватый:

— Давай, снежинка. Показывай мне, что снится.

Комната окончательно растворилась, и я увидел скалу.

Теперь я смотрел на неё не с моря, как в прошлый раз, а с противоположной стороны. Там была огромная пустая площадка — размером со стадион или даже с компактный аэродром, тем более что её покрывали гладкие каменные плиты.

Скала торчала на фоне неба, тонкая и остроконечная, как заточенный карандаш. Обручи из металла поблёскивали на ней серебром. Позади неё, далеко на западе, солнце клонилось к линии горизонта.

Хильда стояла у меня за плечом, всё так же вцепившись в мою ладонь. Интуиция говорила мне — оборачиваться нельзя, иначе я вывинчусь из этого кадра, покину сон. Поэтому я не двигался, но знал точно — она меня тоже чувствует.

На площадку ложилась тень от утёса, неестественно-чёткая. Мы, незваные зрители, находились чуть в стороне от неё. А там, где она кончалась, стоял змееглазый маг и держал копьё с багрово мерцающим наконечником.

Сцена напоминала ту, что приснилась мне после первого рейса, но отличалась масштабом. Вместо невзрачного колышка, который в тот раз отбрасывал тень, теперь был утёс-гигант. Как будто тогда я наблюдал тренировку, лабораторный эксперимент, а теперь начиналось главное действо.

И копьё сейчас выглядело иначе.

Толстое древко обвивали нити-вкрапления, оттенком похожие на сапфир. Или на тот минерал, что залегал в горах и дурманил разум. Как только я это осознал, у меня по спине прошёл холодок. Я больше не сомневался — здесь происходит что-то плохое.

Маг глубоко вздохнул и занёс копьё.

На долю секунду всё вокруг замерло, как в стоп-кадре.

Копьё вонзилось в каменную плиту, пригвоздив к ней тень от утёса.

Флюид вскипел, забурлил. Раскалённый смерч завертелся вокруг скалы. Копьё завибрировало, тяжёлое эхо раскатилось в окрестностях. Маг удерживал древко, оскалив зубы от напряжения. Мышцы бугрились на его торсе, вздувались вены.

Тень набухала чернильной тьмой.

Прошло полминуты. Солнце сдвинулось вправо-вниз, продолжая свою вечернюю траекторию. А тень от скалы сместилась, соответственно, влево.

Однако что-то в этом смещении выглядело неправильно — я напрягся, присматриваясь, но мне мешало солнце, и отвлекало пульсирующее эхо, в которое вплёлся призвук, чуждый пейзажу и нарушавший зыбкое равновесие сна.

Я вслушался против воли — и опознал-таки посторонний звук.

Обычный стук в дверь.

Как только я это понял, сон раскрошился.

Скала исчезла, и я открыл глаза, возвращаясь в явь.

Мы с Хильдой лежали, обхватывая друг друга руками, а освещение в комнате изменилось — заснули вечером, а сейчас было утро, судя по золотым лучам, которые наискось врывались в окно.

— Ого, ничего себе… — пробормотала Хильда. — Вся ночь прошла…

— Ну, как самочувствие?

— Лучше, но…

В наружную дверь постучали снова, уже настойчивее.

— Кому там не терпится? — буркнул я. — Лежи, я открою.

В коридоре за дверью стояла женщина в льняном платье без рукавов, изящно приталенном. Её светло-русые волосы были распущены по плечам; на лице — ни следа косметики.

— Здравствуй, — произнесла она. — Меня зовут Илла. Ваш здешний управитель должен был предупредить обо мне.

— А, да. Ты маг разума? Заходи.

Сначала я принял её за нашу ровесницу, но, приглядевшись, понял — нет, она старше, причём значительно. Гладкая и чистая кожа могла ввести в заблуждение, если бы не глаза, наполненные зрелым спокойствием.

— Мне пятьдесят один, — сказала она. — И нет, я не читаю мысли. Просто на лице у тебя написал вопрос.

Из комнаты вышла Хильда, слегка растрёпанная, и поздоровалась, добавив:

— Простите, мы, кажется, проспали…

— Правильно сделали, — заметила Илла, чуть улыбнувшись, — сон иногда — хороший помощник. И не волнуйся, всё будет хорошо. Давайте посмотрим, что с вами происходит.