Мы приостановились у каменной балюстрады, над прозрачной водой. Золотистый свет ложился на лицо Хильды. Я мягко притянул её ближе, она с готовностью подалась ко мне. Вокруг нас вскружился флюид, когда наши губы соприкоснулись.

На несколько мгновений мы будто выпали из реальности.

Затем Хильда чуть отстранилась и, покраснев, шепнула смущённо:

— Люди же смотрят…

— Правильно, пусть завидуют.

— У тебя на всё отговорка есть.

— Ну, а как же.

— Дай передышку, надо прийти в себя…

Слегка отвернувшись, она опёрлась ладонями о перила, но всё ещё касалась меня бедром. Я обнял её ненавязчиво, чтобы не вспугнуть ненароком. Она дышала взволнованно, грудь вздымалась, и это было красиво.

— У меня к тебе просьба, — произнесла она всё так же нерешительно.

— Интонация мне не нравится. Если сейчас потребуешь, чтобы я прекратил и больше не начинал, то подаю на развод. Точнее, на увольнение.

— Вот даже не вздумай! Просто… Ну, я действительно хочу иногда почувствовать себя обычной девчонкой, мне это нравится, но некоторые привычки сидят слишком глубоко, почти как инстинкты. Я ведь только недавно выпала из привычного окружения. И во многом я до сих пор та самая герцогиня, которую ты увидел при нашем первом знакомстве. Консервативная, церемонная, высокомерная даже…

— Какой баран подарил блондинке словарь синонимов?

Хильда хрюкнула, развернулась ко мне и несколько раз ударила кулачком по плечу. Сдерживая смех, укорила:

— Вот что ты за человек? У нас тут серьёзное объяснение, между прочим, а ты опять издеваешься. Сбиваешь мне весь настрой.

— Не сдержался, сорри. И ты сама виновата — нефиг меня пугать интеллектуальной лексикой. Так чё там за просьба?

— Ну, уже ведь понятно, что наши отношения переходят на новый… Даже не знаю, как сформулировать, чтобы ты не смеялся! В общем, мне бы хотелось, чтобы у нас всё было не на бегу, в перерывах между доставками грузов, а по-другому. Чуть более традиционно, я бы сказала…

Она умолкла, будто боялась, что я сейчас заржу на весь город. Но я ответил:

— Блондиночку огорчить не могу. Поэтому после рейса, на выходных, приглашаю тебя на жутко серьёзное, чопорное свиданье. Или ты имела в виду ещё что-нибудь? Но тогда давай прямым текстом, а то я не догадаюсь.

— Нет-нет, я как раз об этом. И чтобы это свиданье было такое, как принято в Москве, раз я теперь там.

— Ну, единого-то рецепта не существует. Наоборот, сейчас все стараются выдумать что-то оригинальное. Да и сама Москва очень разная, ты же видела.

— Вообще да, такой колоссальный город… Тогда давай придумаем вместе! Так даже интереснее. Ты не против?

— С чего бы? Инициатива наказуема.

— Глубокомысленный тезис, — хмыкнула Хильда.

— Моя снежинка довольна?

— Твоя снежинка хочет визжать и прыгать, но ей, как ты догадался, препятствует воспитание.

Она приникла ко мне, и мы ещё минут пять стояли у балюстрады, глядя на озеро. Затем Хильда вздохнула:

— Пора лететь.

— Неохота.

— Вот я об этом и говорила. Чтобы мы на свиданье думали о свиданье, а не о графике. Чтобы оно было полноценное, как положено… Ну, не буду повторяться. Я очень скучная?

— Да.

— Мужлан.

Вернувшись в машину, мы заняли места. Я взялся за штурвал, она за радар, но потом мы взглянули искоса друг на друга, и нас пробило на смех.

Что именно развеселило Хильду, я был не в курсе, мне же пришло в голову сравнение — двоечник-второгодник и отличница-няша сбежали на перемене за школу, чтобы там целоваться, а теперь вот опять сидят на уроке, распираемые своей жгучей тайной, переглядываются и делают вид, что слушают училку.

Но мы всё-таки взлетели.

— Знаешь… — сказала Хильда, вслушиваясь в пространство. — После того, как у нас забрали тот ядовитый камешек, мне и так уже стало очень легко работать, а теперь, когда мы с тобой, ну…

— Пришли к консенсусу?

— Идиотской эвфемизм, но пусть будет. В общем, я чувствую, что можем допрыгнуть сразу до следующей оси, без промежуточных остановок. Тем более что ось — не какая-то, а моя домашняя, север.

— Надо перед прыжком приставать к тебе интенсивнее, тогда мы без пересадок сделаем круг за сутки. С каждого рейса будем сшибать премиальные.

— Прекрати опошлять красивый момент. И погоди секунду, не отвлекай…

На радаре вспыхнула точка, и я привычно сдвинул рычаг. «Акварель» открылась за окнами, и Хильда сказала гордо:

— Вот так. Теперь можешь выразить восхищение.

— Могу не только вербально, но и тактильно. Если товарищ штурман позволит.

— Держите себя в руках, Тимофей. Товарищ штурман и так уже краснеет безостановочно от ваших намёков.

Мы выскочили на севере, и я глянул в путевой лист:

— Одна из доставок — на твоём острове. К родителям залетим?