Ки Шо заволновался. Притрактовый рынок! На нем можно купить еды! И повязку на лицо! Прямо перед Ки Шо толстая торговка разложила перед собой дорожные шляпы с темными сеточками от пыли и солнца, у нее же и десяток повязок самых разных форм и расцветок лежал на столике. Осталось встать, подойти, купить… и ни одна ищейка больше не опознает под плотной тканью его чужеземное лицо!

Но тут на Ки Шо накатила жадность, самая обыкновенная жадность жителя бедной горной деревушки. У него в торбе болталось несколько вещиц, крайне необходимых в лесных ночевках, но вряд ли нужных в путешествии по многолюдной обжитой равнине, где даже кустика бесхозного не найти, чтоб переночевать под ним. А весили эти вещицы не сказать, чтобы мало, особенно в пересчете на количество шагов, сделанных с тяжелой торбой на плече. А тут рынок, на котором все лишнее можно продать! Не выкинуть, а продать!

Но Ки Шо прекрасно знал порядки притрактовой торговли и потому не спешил двигаться с места. Продать — это хорошо… но как? Торговцы только выглядели разобщенным пестрым сборищем. На самом деле все они местные и прекрасно знают друг друга. И если сейчас выйти и пристроиться со своим товаром, Ки Шо тут же спросят, какого демона он лезет торговать на чужой территории. Сначала спросят, а потом прогонят пинками и товар отберут. Мир торговли жесток, потому что это мир денег.

Но жадность давила и давила. Жадность, а еще голод и жажда. Ки Шо решился и двинулся к тракту на запах еды — совсем как бунтовщики в деревню, в ловушку солдат императора…

Он ступил на тракт и сразу почувствовал себя уверенно, словно домой возвратился. Здесь все привычно и знакомо, здесь он путник с деньгами, здесь его величают юным господином, и все торговцы искательно заглядывают ему в глаза и протягивают свои товары. И зловредные мальчишки тоже. Но он уже учуял знакомый дразнящий запах жареных колбасок!

Маленький сморщенный повар глянул на него с удивлением.

— Юный господин действительно желает это? — уточнил он.

Ки Шо утвердительно махнул рукой, заплатил и с нетерпением впился зубами в еду…

— Что это?!

— Ливерные колбаски! — с гордостью сказал повар. — Вкусные! И дают прилив сил! Молотобойцы специально приходят, чтоб купить именно их! Молотобойцы, рудокопы, мастера боевых искусств, каменотесы… все, кому требуется большая сила! Юный господин мечтает стать каменотесом?

Ну… неохотно Ки Шо признал, что и ливерные колбаски вкусны. За неимением лучшего. Интересно, а куда мясо делось? Оставило ливер повару, а само убежало обратно в лес?

Он купил еще медовую лепешку, воды и неспешно пошел вдоль торгового ряда. А жадность все грызла и грызла. И тащить тяжелую торбу несчетные ли до столицы страшно не хотелось. И выбросить хорошие вещи не поднималась рука. Так что он шел, ел и усиленно соображал, что тут можно сделать.

Подростку тут делать нечего, в результате пришел он к печальному выводу. Чужого подростка прогонят сразу. А вот чужую девочку… половина торговцев, которые мужчины, точно не прогонят, так вот странно устроена жизнь. А вторая половина, которые женщины… зловредные, жадные базарные женщины… при благоприятных обстоятельствах могут пожалеть сиротку. Но недолго. Значит, надо торговлю провернуть быстро и в правильном образе.

Он перебрал в уме украденную одежду. Богатую накидку, еще более богатое верхнее платье решительно отбросил. Владелица таких вещей способна скупить весь рынок, ей нечего делать на обочине тракта. Оставались алые шелковые шальвары и белоснежная дорожная рубашка — тоже вещи весьма недешевые. Но если шелковую рубашку заменить на безрукавку, которую Ки Шо прикупил перед уходом… да принять несчастный вид… да лепетать умоляющим голосом… могло и сработать. Мало ли как владелица шелковых шальвар могла оказаться в бедственном положении? От бунтовщиков убегала, например, и растеряла все вещи. И чтоб добраться до родителей, продает то, что не успела растерять, чтоб хватило на проезд в «дорожном доме».

Ки Шо не торгуясь купил простенькую коническую шляпу с сеточкой-вуалью, черную повязку на лицо от пыли, прошел до конца торгового ряда, осторожно огляделся… и не нашел безопасного места для переодевания. Можно бы вернуться на тропу, по которой спустился. Но именно там сидит торговка, у которой он купил шляпу. И одинокая девушка в дорогой одежде, пришедшая по крестьянской тропе, очень сильно удивит всех. И вызовет обоснованные подозрения.

Так что он вздохнул, переборол накативший страх, выждал удобный момент и скользнул к загородке с бадьей для естественных надобностей. Она как раз очень удобно располагалась в отдалении от тракта, но и не очень далеко.

Как он переодевался! Запутался в шальварах, чуть не упал, накинул безрукавку задом наперед, поспешно исправился… и злобно пообещал сам себе ежедневные изнурительные тренировки. Жизнь настоятельно требовала, чтоб он умел менять облик буквально за три вдоха. Большего времени для одиночества в такой перенаселенной провинции ему никто не предоставит!

Он успел в последний момент и столкнулся с каким-то ремесленником буквально на выходе. Мужчина округлил изумленно глаза — загородка предназначалась вообще-то для мужчин, женская находилась с другой стороны тракта. Ки Шо мило улыбнулся ему и проследовал мимо. И сработало! В очередной раз Ки Шо поразился, как странно устроен мир девочек! Улыбнулась — и этого достаточно! А мальчику на выходе из женской загородки наверняка навешали бы тумаков и застыдили на весь тракт!

И вновь Ки Шо повезло — на самом краю торгового ряда нашлась свободная чурочка, своеобразное торговое место. Ки Шо скромно опустился на нее и робко выложил на землю перед собой свой товар.

— Эй, а ты кто такая?! — тут же возмутилась соседняя торговка зеленью. — Еще и штаны богатые надела, бесстыдница! А ну иди отсюда!

Не повезло, с грустью понял Ки Шо. Торговка — дура. Кто же продает зелень во второй половине дня? Только дуры! А умные торгуют зеленью с утра, когда идут за покупками хозяйки! В результате торговля у нее не ладится, вот и злобствует.