И все сильнее манил образ личной повозки. Личная повозка — это как внутренний мир, только еще лучше, потому что она в реальности! Личная крытая повозка — только Ки Шо в ней господин, может делать что угодно!

Но крытой повозки не было, а был горный ручей, непролазные заросли кустов, два камня в воде и богатая дочка рисоторговца, нагло дрыхнувшая в одеялах Ки Шо. И последним обстоятельством — тем, что девочка крепко спала — следовало немедля воспользоваться, то есть сделать несколько неотложных дел, при которых чужие глаза нежелательны. В последнее время у Ки Шо таких тайных дел стало заметно больше. Раньше, в деревне, он лишь сидел и мечтал — в смысле, тренировался во внутреннем стиле! — а теперь… о, теперь ему было что скрывать!

Те же тренировки во внутреннем стиле никуда не делись, наоборот многократно увеличились. Но нужно ли кому-то демонстрировать, как тяжелый камень по велению Ки Шо из внутреннего мира летает? Как это воспримет та же Пы Си и кому потом разболтает? А именно этим Ки Шо и думал заняться. Ему пришла в голову, он надеялся, удачная идея, что если кидать внутренним усилием камни, никто ничего и не заподозрит. Ну, прилетит кому-то камень по башке… размером с ту же башку… эка невидаль. Камнями все умеют кидаться.

Но прежде всего он хотел привести в порядок свою внешность. И это внезапно тоже оказалось секретным делом! Вдруг выяснилось, что долгая дорога плохо воздействует на его миловидность, а своей женственной привлекательностью, как подозревал Ки Шо, он еще не раз воспользуется. Так что с грязью под ногтями, со спутанными волосами и поцарапанными руками-ногами предстояло бороться, и бороться чисто женскими средствами. Умыться, причесаться, подточить ноготки, натереть лицо и руки довольно дорогим мылом — Ки Шо на рынке отдал за него золотую монету! И все это ради того, чтоб в нужный момент выглядеть безобидной нежной девочкой. А глазастая Пы Си могла подглядеть его несвойственные для мальчиков занятия и разболтать всему миру, в том числе имперским ищейкам и «ночным работникам».

Так что Ки Шо подозрительно оглянулся на мирно спящую Пы Си, прихватил свою торбу, спустился прямо по воде вниз по ручью, нашел удобное место и там привел себя в надлежащий порядок. И даже ароматной водой побрызгался — чуть-чуть, чтоб перебило мужской запах.

Ароматной воды, равно как и лаков, и вообще всех женских дорогущих средств для наведения красоты у Ки Шо осталось ничтожно мало. В ближайшей столице провинции предстояли покупки, и покупки недешевые. Ки Шо вздохнул. Денег было до слез жалко, потому что он уже страстно мечтал о собственной крытой повозке с мягким сиденьем. Ограбить, что ли, еще кого-нибудь? Вот бунтовщиков по тракту много шляется, всю ночь орали.

Ки Шо всерьез обдумал идею грабежа и с сожалением от нее отказался. Ну какие у бунтовщиков деньги? Деньги могут быть у главарей, а до них попробуй доберись, они же всегда в центре отряда. Ихэтуаня удалось треснуть об дерево без свидетелей только благодаря красотке Минь.

Потом он долго тренировался во внутреннем стиле. К сожалению, воздействовать на камень в реальности оказалось невозможно. Видимо, не хватало смертельной опасности. И только под самый конец тренировки крохотный камешек на дне ручья слегка шевельнулся. Кажется. Но все равно это был успех! Если кажется, значит, возможно! А если возможно, то обязательно получится! Главное — тренироваться!

Когда он вернулся на место ночлега, Пы Си уже не спала, а сидела на одеяле с недовольным и почему-то разочарованным видом. И при виде Ки Шо тут же разоралась. И на ветках ей спать, видите ли, жестко и холодно, и горсточка холодной каши на завтрак ее не устраивает, и вообще она ночевала с насильником, который лапал ее всю ночь, спать не давал!

А Ки Шо слушал, сворачивал одеяла… и смотрел на одежду Пы Си. И она, эта одежда, все больше ему нравилась. То, что говорила богатая горожаночка, нравилось не очень, а вот одежда ее была выше всяческих похвал. Богатая, со вкусом подобранная, женственная, но одновременно приспособленная для долгих путешествий — и красивая! А красота, как понимал Ки Шо, способна спасти если не мир, то его точно. В смысле, пока стражники или еще кто-нибудь вооруженный пялятся на его наряды и то, что под ними, Ки Шо успеет придумать, что с ними сделать.

Ну а то, что говорила Пы Си… дурочка вообще-то прямо сейчас выписывала себе смертный приговор. Понятно, что продолжать путь вместе с ней смерти подобно. При виде первого же патруля империи скандалистка обвинит его в насилии, к гадалке не ходи. И срубят бедному Ки Шо голову. Или повесят — тоже мало хорошего. Так что правильней всего Пы Си у этого ручья и оставить. Бездыханной. Лесные звери, они тоже кушать хотят.

Но Ки Шо почему-то была неприятна мысль убить хорошенькую девочку только за то, что она злоязыкая дура. Да и как убить? Технически — как? Она же не нападает. А вот ограбить ее — самое то! А еще лучше — обворовать. Крика будет не меньше, но Ки Шо к тому времени уйдет далеко, так что пусть кричит.

— Мы как по тракту пойдем? — укоризненно сказал Ки Шо. — Посмотри на себя! В пыли, в грязи! Да от тебя даже насильники отвернутся! Сходи хотя бы умойся. И волосы приведи в порядок.

— Насильники — не отвернутся! — язвительно заявила Пы Си. — Они — настоящие мужчины, не то что ты!

— Умойся, — повторил Ки Шо спокойно. — Постирайся. Вон там за кустами. А я покараулю вещи.

Пы Си с ворчанием стала раздеваться. Ки Шо не смотрел на нее — он рассчитывал дальнейшие действия. Все движения должны произойти быстро, точно и вовремя, это он понимал очень хорошо. При такой крикливой жертве главное — успеть удалиться.