Девушка откинула люк и вылезла в него, чтобы лучше видеть. Пыль и песок сразу же застучали по ее шлему. Ана обливалась потом внутри зеленого, цвета соплей, пластикового защитного костюма. Она вытянула руки, сощурившись от слепящего света восходящего солнца, и направила их прямо на Тарантула. Представила, что она снова на арене Вар-Дома. Привкус крови во рту. Боль. Страх. Вытаскивая из себя все эти эмоции, она смешала их с болью, которую испытала, вновь увидев Вавилонскую башню. Вспомнила о своей семье. Об Алексе. Оливии. Тане. Мэри.

О маме.

Об отце…

Обо всем, что случилось. О каждой мелочи. О каждой капле.

– Давай же… – прошептала она.

– Десять секунд.

– Ана? – прокричал Иезекииль.

– Я пытаюсь!

Пилот поставил машину в огневую позицию. Ана скрючила пальцы. Ив в ней просто не могла отступить. Отвернуться. Ведь они обе уже встречались со смертью. Плевали прямо ей в лицо. Выставив когти, обнажив зубы, они всеми силами выкарабкивались из черной тишины.

Это еще не конец.

Это просто еще

один

враг.

Статическое электричество затанцевало по ее коже. Отрицание внутри нее нарастало, пульсировало в висках, и тут ракетные батареи Тарантула ожили. Ана подняла руку, и ярость, клокочущая в ней, вырвалась вместе с криком.

Она кричала.

И КРИЧАЛА.

…

…но ничего не произошло. Совсем ничего.

– Огонь!

Тарантул выпустил десяток ракет, и все они устремились в сторону Сандерсаурус, оставляя за собой дымящиеся следы. Иезекииль крутанул руль влево, машина на одно страшное мгновение накренилась на два колеса, но сразу же рухнула обратно на землю, поднимая клубы пыли. Ракеты с ревом падали с неба и взрывались позади них дымящимися огненными облаками. Машину сотрясали оглушительные удары, и Ана соскользнула обратно в салон, опасаясь за свою жизнь. Еще один залп ракет разорвался совсем рядом, выбив коврики, закрывающие разбитые окна. Ана почувствовала сильный жар, который чуть не спалил ее кожу.

– Что за… ч-черт? – простонала Лемон, поднимая окровавленную голову.

– Лем, опусти голову! – закричала на нее Ана. – И пристегнись!

Девушка протянула руку, снова пытаясь призвать свою силу. Свой дар. Или как, черт побери, это называть. Аномалией, из-за которой на нее охотилось Братство и преследовал киборг-убийца, погнавшись за ней даже через пустыню радиоактивного песка. Проклятие, из-за которого ее хотела убить самая большая корпорации на побережье Зона.

Позорная аномалия.

Девиант.

Дефектная.

Только толку-то.

– Почему не работает? – прошипела она.

Тарантул выпустил еще один залп, и только умение Иезекииля управлять автомобилем не позволило им сгореть. Земля вокруг расцвела прекрасными цветами из огня и черного дыма, на кузов посыпались осколки. Ана увидела двух Титанов, несущихся на них через пустоши – по сравнению с этими огромными двуногими машинами Голиафы были похожи на игрушечных солдатиков. Прямо на них катился Джаггернаут. Танковые гусеницы раскатывали грязь, блестели автоматические пушки. Кайзер начал лаять в заднее окно, стуча хвостом по сиденью. Крикет поднял голову, чтобы успокоить блитцхунда, и его разные, совершенно не сочетающиеся между собой глаза чуть не выпали от изумления, когда он заметил то, из-за чего так разнервничался Кайзер.

– Э-э-э, разрешите… – начал маленький бот.

На ветровое стекло обрушился град сверхзвуковых пуль, и Ана взвизгнула, когда Иезекииль толкнул ее под приборную панель. Из двигателя вырвался шлейф черного дыма, и он издал противный скрежет, похожий на звук болтов, брошенных в мясорубку. До пригородов Вавилона оставалось не меньше двух километров, но им нужно было попасть на улицы, где было больше укрытий. Выехав на старое разбитое шоссе, Иезекииль заглушил мотор. Ана заползла к нему на колени и вытянула руку в сторону машины, которая теперь намеревалась отрезать им путь в город. Она сжала свой кулак. Стиснула зубы. В ее глазах стояли слезы.

– Проклятье, почему ничего не получается?!

Лемон застонала, пытаясь сесть. Крикет замахал на нее руками и, хорошенько проверив ее ремень безопасности, снова обратился к остальным.

– Э-э-э, я не хочу вызывать панику, но, может, вы все-таки посмотрите назад…

Ана выглянула в разбитое заднее окно, и у нее сердце ушло в пятки, когда она увидела знакомую фигуру, выскочившую из стеклянной бури. Он ехал на другом мотоцикле, вероятно, позаимствованном у одного из Флибустьеров, застреленных Иезекиилем. На его груди запеклась кровь. Одежда была разодрана в клочья. Лицо по-прежнему закрывал противогаз. И все же ошибиться было нельзя.