– Твою мать! – завопила Лемон.

– Лучше пристегнись! – прокричал ей Крикет.

– Ты мне не босс! – гаркнула она, но крепко затянула ремень безопасности.

Еще один порыв ветра отбросил машину в сторону с такой силой, что даже завизжали покрышки. Бесконечный шквал крошечных стеклянных частиц сдирал ржавчину с корпуса Сандерсаурус, обнажая блестящий металл. Они понятия не имели, на сколько километров простиралась эта стеклянная буря, не знали, когда она закончится; заехав в нее, они отрезали себе путь назад. Им оставалось лишь крепко держаться и надеяться на лучшее.

Проходили часы, какофония превратилась в пронзительный рев. Грохот дороги, гроза, стекло на корпусе и под колесами – все эти звуки смешались в ее голове. Ана обернулась назад и увидела, что Лемон и Крикет прижались друг к дружке. Кайзер съежился на рваном сиденье, положив голову на колени Лемон. В широко распахнутых глазах девушки стоял страх.

– Крутышка, если ты когда-нибудь сомневалась в моей любви к тебе… – начала она.

– Я никогда в тебе не сомневалась, – ответила Ана. Протянув руку, она сжала пальцы Лемон. Ее чуть не захлестнули эмоции. Столько всего произошло, но Лемон ни разу не колебалась. Ни разу не дрогнула. Ни разу не засомневалась.

– Ты слышала меня, Лемон Фреш? – Ана снова сжала ее пальцы. – Никогда.

– Но ты все равно должна мне пони.

Ана улыбнулась.

– Хорошо.

– Послушай…

Лемон посмотрела на Иезекииля. На Крикета. Ее фирменная задорная улыбка вдруг испарилась. Озорной блеск в глазах погас. Она казалась испуганной и мысленно подбирала слова, чтобы заговорить.

– Послушай, Крутышка, я должна сказать тебе кое-что…

Заднее стекло с грохотом влетело внутрь, салон наполнили пыль и грязь. Лемон закричала – через разбитое окно тянулась рука в красной перчатке. Иезекииль, ослепленный пылью и стеклом, на миг потерял управление, и машину развернуло. Кайзер зарычал и схватил руку мощными челюстями, раздался скрежет металла о металл. Ана увидела Проповедника, прицепившегося к их машине. Его лицо закрывал массивный противогаз. Но защитного костюма на нем не было – только то же черное пальто, нашпигованное оружием. То ли он хотел умереть, то ли в нем было столько модификаций, что радиационное заражение ему не грозило. Но фуг был здесь, и намерения у него были самые серьезные.

Сандерсаурус попала в выбоину, ее завертело в разные стороны, и Ана ударилась головой о дверь. Она пошарила по ноге, нащупывая обрез, а Иезекииль пытался выровнять машину. В салон залетали песок и стекло, и репликант смахивал с глаз слезы. Лемон схватила Экскалибур и неуклюже размахнулась им в тесном пространстве. Она ударила по лицу Проповедника, запустив шокер, и охотник за головами выругался от боли. Он уже был по пояс в салоне. Схватив Лемон за воротник, Проповедник несколько раз ударил ее головой о дверцу, пока глаза девушки не закатились.

– Лем! – закричала Ана, поднимая обрез.

Охотник за головами успел увернуться от дробовика в сторону, и оглушающий выстрел пришелся в спинку сиденья рядом с ним. Кайзер, глаза которого светились кроваво-красными огоньками, по-прежнему рвал зубами руку Проповедника. Крикет рылся в сумке, пытаясь вытащить автоматическую винтовку размерами с него самого. Машина снова попала в рытвину и подпрыгнула. Ана прицелилась и разрядила ствол прямо в грудь Проповедника.

БУУ-УУМ!

Вокруг них повисло облако из дыма, крови и стекла. Охотника за головами выкинуло обратно в окно. Продолжая цепляться пальцами за машину, он начал откатываться назад, грязно выругавшись, все-таки соскользнул с кромки и, подняв клубы пыли, упал на дорогу.

– Получи, мерзкий ублюдок! – закричала Ана.

Сандерсаурус опять попал в яму, чуть не перевернувшись, и Иезекииль отчаянно пытался вернуть себе контроль над автомобилем. Ана стянула с себя шлем, сорвала со лба защитные очки и нацепила их на глаза Иезекиилю. Буря продолжала завывать и колотить их машину, словно молот какого-то мстительного бога.

– Притормози, Культяпка! Или ты пытаешься убить нас? – раздавались сквозь гул и рев вопли Крикета.

Сзади послышались звуки стрельбы, и по машине забарабанили пули. Ана надела шлем и прищурилась, пытаясь рассмотреть хоть что-то через стену стеклянного дождя. Она увидела мотоциклы и темные фигуры сидевших на них. Их лица закрывали противогазы с черепами и скрещенными костями.

– Парни из Армады не побоялись поехать за нами в этот ад? Вы шутите?

– Тебе же обязательно нужно было украсть самую крутую тачку, да? – запричитал Крикет. – Я предупреждал тебя, советовал взять машину поменьше, но не-е-е-ет, простите, мистер Крикет, большинство снова за!

– Может, ты уже заткнешься? – рявкнул Иезекииль.

– Только после того, как ты сложишь губки бантиком и поцелуешь мои блестящие металлические причиндалы!

– У тебя нет причиндалов, Крик! – закричала Ана. – Ни блестящих, ни каких-то еще!

Она отстегнула ремень безопасности и под свист пуль перебралась на заднее сиденье. Лемон была без сознания, ее бровь была разбита, и из ранки текла кровь. За последние пару дней бедную крошку вырубали чаще, чем какого-нибудь уличного бойца. Ана осторожно положила ее на пол и достала из сумки одну из винтовок. Оружие было тяжелым. В голове зазвучали другие выстрелы. Она вспомнила запах крови. Крики.