– Никому не позволено поднимать руку на моих детей. Никто больше не причинит тебе вреда, Ана. Я обещаю.

И я вспоминаю.

Ана.

Меня зовут…

1.12. Открытие

– Меня зовут Ана Монрова, – выдохнула она.

Девушка, что стоит на четвереньках под водами черного океана.

Металлический маленький человечек изумленно смотрел на нее своими пластиковыми глазами.

Прекрасный парень, который вовсе и не человек даже, молча наблюдал за ней.

Она опустила голову.

На языке был привкус пепла.

Пепла и лжи.

– Меня зовут Ана Монрова…

1.13. Лемон

Она очнулась в кромешной тьме.

Светящиеся зеленые пятна. Низкий гул. Звуки глухих ударов, эхом отдававшиеся от стен вокруг. Лемон Фреш поморщилась, сплюнула, ощутив на языке привкус нефти. Она лежала на чем-то мягком, руки и ноги обволакивала полупрозрачная смола. Ее подташнивало, в животе словно летали жирные мухи.

Воспоминания были похожи на фотокарточки с кровоподтеками по краям. Она помнила бойню с Братством и парнями с Фридж-стрит. Девушку-репликанта, которая, словно ангел смерти, спустилась с небес и разнесла убегающих подонков на мелкие клочья по всему двору. Невероятный побег со Свалки.

Все остальное было как в тумане.

Лемон понятия не имела, где находится. Не знала, что случилось с ботом-убийцей (зад у него, кстати, был что надо), куда подевались Иви, Крик и Кайзер. Да и дедушка тоже.

Дедушка.

Глупо было называть так мистера Си. Она знала его всего лишь год. Но он был добр к ней, хотя в этом мире доброта всегда имела цену. Мистер Си дал ей крышу над головой, в то время как какой-нибудь подонок предложил бы свою кровать. За те пятнадцать лет, проведенные в этой вонючей дыре под названием Свалка, Сайлас и Ив были первыми, кто ничего не требовал от нее взамен.

Как ни странно. Потому что она-то только и делала, что пыталась использовать их.

Лемон не понаслышке знала, что такое тяжелая жизнь, с младенчества ошиваясь на улицах Лос-Диаблоса. Где-то год назад, зависая в компании такого же сброда из трущоб, она уловила обрывки разговора об одном старике, который творит чудеса с техникой. В народе его называли «механический гений». Говорили, что он может починить даже небо. Решив, что такой важный господин может иметь при себе нехилую сумму, Лемон выследила Ив и Сайласа через Сеть. Улучив подходящий момент, она срезала карман старика, и через секунду в ее грязную ладонь упали три блестящих кредстика[16].

К сожалению, обрадовавшись такой неслыханной удаче, Лемон замешкалась. Ив заметила ее и схватила за воротник. Лемон сопротивлялась, нанесла той несколько ударов и вырвалась, оставив Ив с разорванным пончо в руках.

Лемон решила, что ей все удалось. Но она не подумала про Кайзера. Девчонка просто не знала, что блитцхунды могли даже по маленькой крупице ДНК выследить человека в радиусе тысячи километров.

Они отыскали ее в каком-то вонючем углу в Бэрроузе. Лемон свернулась калачиком под крышей из картона, крепко прижимая к груди кредстики, словно мать новорожденное дитя. Ее разбудило рычание блитцхунда. Старый Сайлас Карпентер оглядел грязные, убогие трущобы и заговорил с ней голосом, которым, должно быть, говорят отцы со своими дочерями:

– Если захочешь нормально поесть, – сказал он, – приходи в Долину шин и найди нас.

– Ты слишком старый для меня, дедуля, – ответила Лемон.

Тогда он рассмеялся, но его смех оборвался приступом кашля. Потом пройдет еще шесть месяцев, и из-за кашля он больше не сможет ходить, но рак уже тогда запустил в него свои щупальца. И все же старику удалось улыбнуться.

– Ты мне нравишься, детеныш, – сказал он.

Сайлас позволил ей забрать кредстики. А когда деньги закончились и она появилась на пороге его дома, он накормил ее, как и обещал. И пусть Лемон никогда не обращалась к нему «дедушка», но именно так всегда называла его в своей голове.

Интересно, где он сейчас? Где Иви? Они в порядке?

А она сама в порядке?

– Ау? – позвала Лемон. – Есть тут кто?

До нее донесся скулеж, тихий и механический. Вытянув голову, она увидела рядом с собой Кайзера, из его брюха торчали провода и сломанные блоки питания. Он попытался подползти к ней, но был покрыт той же прозрачной смолой, что не давала пошевелиться и ей.

– Приве-е-ет, мальчик. Здорово, что ты здесь.

Блитцхунд завилял хвостом, его глаза засветились.