И только после осуществления всего этого можно было смело говорить, что первый этап операции прошёл успешно. Инфильтрировался, так сказать!

— Хорошо быть кошкою, хорошо собакаю, где хочу — пописаю, где хочу — покакаю, — нервно шепча себе под нос, героически превозмогал я очередные жизненные трудности.

К чему это я вдруг вспомнил о зверушках, их биологических потребностях, а также не сильно великих моральных устоях?

Да к тому, что самому уж больно сильно в туалет хотелось. А осуществить потребное виделось вовсе невозможным, поскольку шагах в десяти от меня расположился на перекур какой-то разодетый франтоватый офицер, что проверял посты своих солдат, должно быть. И продолжительное журчание он мог расслышать — только в путь. Тогда как пожурчать хотелось очень сильно — чему вдобавок изрядно способствовало, как нервное напряжение, так и установившаяся в 20-х числах сентября весьма прохладная погода.

Аж, блин, вспотел весь и по внутренним ощущениям лицом стал краснее помидора, превозмогая самого себя. И, наверное, словами нельзя было передать то блаженство, что меня впоследствии накрыло после опорожнения готового вот-вот взорваться мочевого пузыря. Пришлось для этого, правда, бросать свою лёжку и отходить обратно в лес на целый километр. Но поверьте мне, оно того точно стоило! Блаженство!

Шёл уже третий день, как я беспрепятственно сумел пробраться на нужную мне территорию, обрядиться в «Лешего», отыскать свой схрон с оружием, пристрелять сызнова винтовку и залечь на заранее присмотренном месте в ожидании, когда же охотнички пожалуют залезть на устроенные специально для них вышки.

И вот тут меня ожидал очень такой большой облом. В этот раз собравшиеся в охотничьей усадьбе шишки из числа германского политического истеблишмента предпочли не сидеть на месте, в ожидании, пока егеря выгонят оленей прямиком на них, а самим отправиться в погоню за зверьём.

Короче говоря, отправились шляться по лесам и долам на своих двоих. Причём, естественно, шляться они вздумали не в гордом одиночестве, а в компании охраны, да десятка егерей с охотничьими псами.

Мне вообще очень крупно повезло, что направление своего выдвижения они выбрали противоположное тому, где находился я. Иначе никакие бы маскировочные ухищрения от собачек не спасли бы. Учуяли бы мою тушку за милую душу! А тот же ядрёный табак, способный забить мой запах, я брал с собой на всякий пожарный, предполагая применить его лишь в случае своего обнаружения и поспешного бегства. Чего, естественно, очень сильно хотелось избежать.

Так и живем. Эх. Кому-то, видите ли, захотелось погулять да подышать свежим лесным воздухом. Гадам таким! А мне в результате приходится теперь голодным и холодным лежать на земле, претворяясь кустиком! Припасы-то съестные у меня уже всё, тю-тю, закончились ещё вчера, отчего требующее калорий тело очень так активно мёрзло.

Мог бы я, к примеру, не издеваться над собой таким вот образом, а «снять» кайзера из винтовки, пока он разгуливал по территории своей усадьбы, вместо того, чтобы караулить его в лесу?

Теоретически, да, мог бы. Но только теоретически и без 100% гарантии летального исхода. Всё же ближе полукилометра подобраться незамеченным к местному деревянному дворцу мне бы точно не вышло. Даже с учётом имеющейся у меня маскировки. Охрана тут бдела в меру сил и доступных в данные времена средств на полную катушку. Мало того, что суровые парни со сторожевыми собачками попадали в моё поле зрение с завидной регулярностью, так ещё помимо них здесь всюду были выставлены постоянные армейские посты охраны. Не погуляешь, в общем, в полный рост. Никак не погуляешь!

Хотя, если бы я был «одноразовой торпедой», тогда да, убрать Вильгельма 2 точно вышло бы. Но после непременно пришлось бы стреляться самому, дабы не попасть в руки местных дознавателей. Что мне уж точно не подходило так-то. У меня ещё Россия-матушка не моторизована, не электрифицирована и не социализирована по-человечески! Так что мне покуда умирать уж точно никак низя. Не-не-не! Даже не уговаривайте!

Пришлось в итоге превозмогать долгими голодными днями и ещё более долгими холодными ночами.

Удача же мне улыбнулась лишь на 5-й день. Прекрасно зная, что кайзер вместе со своими гостями любит часто посещать чайный домик, устроенный на сваях близ берега озера Мариновозее, что находилось примерно в полудесятке километров от замка, засел я именно там. Если уж с вышками не сложилось, то другого более открытого для снайперской стрельбы участка местности здесь было не сыскать. Даже пробный выстрел смог тут сделать в воду, благо глушитель отработал своё предназначение на полную катушку и никто ничего подозрительного не услышал. Тут куда громче звучали, время от времени доносившиеся выстрелы со стороны охотящейся братии. А пуля подняла небольшой фонтанчик воды близ опоры мостка примерно там, куда я и прицеливался.

И вот, момент настал. На дороге показалась целая группа лиц в «полосатых купальниках». Причём дурилки из охраны сами позволили мне сходу опознать интересующие меня мишени, поскольку кайзер вместе с сыновьями и министрами вышагивал по-хозяйски в центре дороги, тогда как все прочие жались на расстоянии по её краю. Ну и тросточки, понятное дело, могли себе позволить здесь носить с собой на «охоту» отнюдь не те, кто находился в данный момент на службе.

— Ну, давай, родная моя немочка, — нежно погладил я свой маузер по цевью и принялся поудобнее устраиваться в положении лёжа, — не подведи. Не зря ведь столько лет тебя берёг, холил и лелеял. Сработай на отлично. Очень надо!