— Кого? — не меняя тембра голоса, принялся я продавливать его в ответ одним лишь своим требовательным взглядом.

— Моего офицера, — явно поникшим голосом дал ответ главный местный страж закона и порядка.

— Полицейского, — констатировал я.

— Полицейского, — вынужденно кивнул тот головой в подтверждение моих слов. А что ещё ему оставалось делать? От правды, что называется, не уйдешь. Особенно если тебя фактами прижали. Об этом ведь писали все газеты города! Капкан-то расставляли на заядлого преступника, а в итоге словили своего! Позору было — выше крыши. Муромцев мне в своё время об этом факте в деталях поведал.

— И кто после такого фиаско мог бы дать мне гарантию, что за авторством этой бумаги, — указал я пальцем на письмо, — не стоит очередной полицейский?

— Мистер Кроул, — каким-то даже замогильным голосом, обратился мэр к представителю полиции, явно сдерживаясь от того, чтобы начать брызжать слюной в безудержном оре. — Даю вам ровно сутки на то, чтобы разобраться с этим делом, — очень так качественно и железобетонно «съехал с темы» хитренький Филипп Брейтмайер, сразу обозначив мне козла отпущения. — И результат вашего расследования обязан быть результативным, — скатился в небольшую тавтологию глава города, на что, впрочем, в данный момент никто не обратил ни малейшего внимания. В том плане, что не обратил внимания на факт тавтологии, а не на высказанные тем слова. На слова-то как раз обратили внимание все. Больно уж однозначно они прозвучали. Мол, расшибись в лепёшку, но скоренько найди виновного, пусть даже он окажется не сильно-то виновным в этом случае.

— Будет исполнено, — по всей видимости, правильно понял посыл мэра шеф полиции, поскольку даже не стал высказывать ни единого возражения по поводу немыслимых сроков. Вот сразу было видно опытного человека! Сказано ему найти виновного, он тут же взял под козырёк!

И эти люди ещё вздумали учить меня — что тут потребно делать по закону, а что нет!

Что же касалось меня, то, проведя в компании сих донельзя вежливых господ ещё с час времени, отправился в больницу к пострадавшему банкиру, дабы осведомиться о его здоровье и всё же договориться через него о встрече сразу же со всеми «уважаемыми людьми» итальянской общины. Ведь у меня имелось, что сказать им, чем изрядно заинтересовать и чем не менее изрядно припугнуть.

Правда, сразу вот сейчас организовать эту самую встречу никак не вышло. И тому имелось немало причин.

Во-первых, Пальме требовалось пару-тройку дней на отдых и частичное восстановление. Дробинки из него, конечно же, достали. Зря что ли мы на всякий пожарный случай уменьшили пороховой заряд в ружейном патроне аж втрое! Но попятнало дробью его знатно. Да и с лекарствами всё обстояло не столь хорошо, как в XXI веке. Требовалось куда больше времени, чтоб раны нормально поджили без всяких там нагноений.

Во-вторых, решив не выдумывать чего-то лишнего, донельзя мозговитый мистер Кроул попросту связал показания моего переводчика по поводу последних слов погибшего киллера с фактом вымогательства от лица «Чёрной руки» и с небывалым энтузиазмом принялся показательно кошмарить всю семью Джанолла. Весьма немалую семью, следовало тут отметить! И даже что-то там нарыл на самом деле по поводу торговли краденными товарами в принадлежавших им продуктовых лавках. Но главное — посредством активной работы дубинками, именуемыми не иначе как «демократизаторами», заставил тех сознаться во всех смертных грехах. В том смысле, что взять на себя вину за написание того самого послания с требованием выкупа за спокойную жизнь. Так что из-за временно поднявшегося шума, никто не стал бы собираться вместе. Больно уж то было хлопотно и даже ссыкотно.

В-третьих же, все эти «доны» были сами по себе и никто из них по одному свистку не стал бы соглашаться на встречу с каким-то там «богатым русским Буратиной». Пришлось слегка оправившемуся Фердинанду нанести отнюдь не один визит вежливости и провести несколько серьёзных бесед.

Но в конечном итоге полученный результат того стоил.

Через неделю после торжественного запуска нашего новейшего автомобильного завода, с конвейера которого тут же начали сходить новенькие Форд-Т, в одном непримечательном салуне собрались полдюжины серьёзных человек, не считая прибывшей с каждым из них охраны. Четверо итальянцев и двое нас с папа.

По долгому размышлению я принял решение поделиться с родителем своей задумкой насчёт алкашки, и в итоге был едва ли не избит лещами по своей сильно мудрой голове за вот такие кренделя. Однако пару дней спустя, когда все нервы улеглись и предоставленные мною циферки оказались тщательно проверены, тот поменял своё решение на мой счёт. Но вот полученные таки лещи назад уже было не воротить. Те навсегда остались со мной, так сказать, на долгую память.

Ведь, что я сделал в самом деле? Лишь предложил пораньше осуществить то, что в несколько иной истории сообразили все детройтские автомобилестроители вместе взятые.

Да, да, да! Главными лоббистами от штата Мичиган того самого знаменитого «Сухого закона» являлись владельцы крупнейших заводов, которым изрядно надоело видеть по утрам тысячи похмельных рож, что, попадая на свои рабочие места, начинали криво-косо собирать автомобили. Именно поэтому конкретно в данном штате запрет на продажу алкоголя был введён почти на 3 года раньше, чем во всей остальной стране. В 1917 году, а не в 1920-ом.

Что? Не знали?

А вот теперь знаете!

И это дело я решил слегка ускорить, тем более что добротный фундамент для начала «крестового похода против виски, пива и вина» в стране уже давно имелся. Тут и там по всем штатам существовало огромное количество всевозможных общественных организаций выступавших резко против алкоголя.