Дистанция тут была порядка 250–260 метров, отчего мне даже особых поправок брать не требовалось, в том числе на ветер и влажность. Всё же это было расстояние прямого выстрела для такой винтовки. А вот уже устаревший американский оптический прицел со своими 3 градусами поля зрения в пространстве в данном случае чуть ли не мешал больше, нежели помогал.

Но это я так. Бурчал просто, находясь в нервном предвкушении столь давно подготавливаемого выстрела.

Вдох, выдох, вдох, выход, вдох, выдох.

Задержав дыхание секунд на 5, я поймал в перекрестье прицела голову явно сильно довольного чем-то Вильгельма 2 и выжал спусковой крючок.

— Ктых! — не громогласно — «ГДЫХ!», а очень приглушённо «ктых», кашлянул мой маузер, выпуская свою, не побоюсь этого слова — «историческую» пулю.

— Есть! — двадцатикратное увеличение прицела позволило мне в красках и подробностях рассмотреть, как та легла чётко в левое ухо кайзера, когда тот шествовал по неширокому деревянному мостку, ведущему с берега в чайный домик. От столь неподобающего обращения теперь уже бывшего монарха Германской империи не просто покачнуло, а ажно снесло в воду.

Не знаю, что тому было причиной — шоковое состояние людей или же непонимание произошедшего, но никто из тех, кто шёл рядом с германским императором, не попытался где-либо укрыться от атаки со стороны неизвестного стрелка — то бишь, меня. Там все, наоборот, столпились кучей на мостке, и принялись размахивать руками, видимо, руководя теми служивыми, которые тут же бросились в воды озера вытаскивать «нырнувшего» туда с головой Вильгельма. Поправочка! С пробитой пулей головой!

Ну как таким подарком было не воспользоваться? Нет! Вы скажите мне! Как?

Потому…. Воспользовался.

Ведь я-то из рассказов Михаила Александровича Романова знал, что именно здесь, в Роминтене, кайзер отдыхал лишь в компании своих ближников из «партии войны». Для встреч же и совместного отдыха с прочими министрами, да политическим деятелями у него имелись две другие резиденции — в Прёкельвице и Хубертусштоке. Стало быть, собравшиеся ныне под моим прицелом люди были теми, кто нёс непосредственную вину за активное подталкивание Германии к развязыванию Первой мировой войны. Во всяком случае, внутри самой страны.

— Чик, чик, — дважды негромко чавкнул затвор моей винтовки, сперва выбрасывая гильзу отстрелянного патрона, а после досылая в патронник новый боеприпас. — Ктых! — вновь кашлянул мой маузер, выпуская пулю за номером два, которая в свою очередь выпустила мозги очередной моей жертвы.

Как я сильно после узнал, то был старший сын и, соответственно, наследник Вильгельма 2, не успевший побыть человеком №1 в своей империи даже половины минуты.

— Чик, чик. Ктых! — вновь повторились те же звуки, когда я в третий раз выжал спусковой крючок.

— Мой, — вспомнился мне вдруг краткий эпизод из фильма про Великую Отечественную Войну, когда боец как-то даже степенно отстреливал из своей мосинки немецких солдат. Кажется, то был — «Они сражались за родину».

— Чик, чик. Ктых! — четвёртый выстрел оказался последним, который мне вышло сделать в полигонных условиях.

— Снова мой, — только и успел я произнести, как с той стороны раздался ответный выстрел, и рядом с моим ухом прожужжала пуля. Видимо, кто-то из егерей очухался и смог рассмотреть вспышки моих выстрелов, начав стрелять в ответ.

Больше я судьбу испытывать не стал. Юркнув за дерево одним слитным движением, тут же принялся активно отползать назад и чуть в сторону, чтобы не попасть под посыпавшиеся на место моей лёжки вражеские пули.

Егеря здесь явно не зря ели свой хлеб и быстро сообразили, куда следует стрелять. Что нельзя было сказать про охрану. Но да у тех и длинноствола с собой не имелось. А с револьвера или же с пистолета меня на такой дистанции им было не достать.

Плохо во всём этом было лишь одно. Никто не пожелал отпустить меня с миром. Не успело ещё затихнуть эхо от грохота выстрелов, как я прекрасно расслышал заливистый лай спущенных по мою душу собак.

Пришлось мне тут же на ходу не только разрывать приготовленные кулёчки с табаком и разбрасывать пахучую дрянь за своей спиной, но и перезаряжать винтовку на ходу. Что делать было крайне неудобно! Патрончики-то приходилось запихивать внутрь по одному из-за наличия мешающего более быстрой перезарядке посредством обоймы оптического прицела.

Я бы эту винтовку, честно говоря, вообще бросил бы вот прямо тут, на месте преступления. Но, блин, какого-нибудь другого оружия у меня при себе не имелось. А от тех же собачек, которые гипотетически могли меня догнать с целью злостного укусновения, требовалось чем-то отбиваться. Потому и пришлось тащить на себе ещё эти дополнительные 5 кило веса, не смотря на то, что с двухдневной голодухи и развивающейся простуды от ночного переохлаждения, мне и так бег по лесу давался с большим трудом.