Не минула сия беда и нашу Петроградку, где вновь начали возникать всевозможные группировки отпетых хулиганов, не смотря на «игру в Бэтмена», что порой вели наши люди при негласном содействии профинансированной должным образом на временную слепоту полиции. А на том же Васильевском острове, особенно в его западной части, дела и вовсе творились тёмные. Количество убийств, вооруженных налётов и краж возросло аж десятикратно!

И пусть после этого хоть кто-то попеняет мне за то, что у меня в прихожей установлен боеготовый станковый пулемёт с вечно бдящим расчётом!

Впрочем, вслух я не стал соглашаться с выдвинутым контробвинением, а принялся говорить совсем иное.

— У нас в России все прекрасно знают, кто такие Яковлевы! — задрав нос вверх настолько, что, фигурально выражаясь, едва не поцарапал его кончиком потолок, гордо заявил я, вдобавок максимально возможно расправив при этом плечи. — Последнего, кто посмел поднять на меня руку, сами же бандиты отловили, заставили того вырыть себе могилу, а после закопали его заживо. Лишь бы только мы не принялись искать виновника произошедшего так, как мы умеем это делать! — Проверить местные этот факт никак не могли, потому я счёл возможным им кичиться, заодно давая тем понять, что мы не просто денежные мешки. Естественно, слегка при этом приукрасив и сместив акценты. — Там нас и боятся, и уважают! Ибо есть за что!

— Кхм, похоронили заживо? — выпучив на нас глаза, мэр принялся ослаблять ставший резко тугим узел галстука.

— Да. Мне, так сказать, предоставили фото-отчёт в деталях, как и что тогда происходило, — степенно кивнул я головой в ответ. — Ну и на словах, конечно, пояснили факт произошедшего со всеми должными подробностями, извинившись заодно за недосмотр. И поныне в том районе Санкт-Петербурга, где располагаются наши производства, где живут наши работники, который мы считаем своей землёй, мало какой смельчак может себе позволить преступить закон. Здесь же многие, похоже, уже успели совершенно позабыть, что стало с теми недоумками, которые некогда попытались меня похитить. Так не настало ли время об этом им всем напомнить, господа? Хорошенько так напомнить! С огоньком! — принялся я переводить свой требовательный взгляд с главы полиции на мэра и обратно. Пущай понервничают! Им полезно!

— Позвольте всё же сперва нам сделать свою работу, — тактично постарался унять меня и мою кровожадность мистер Кроул. — Вполне возможно, что это нападение было вовсе не на вас, и вы стали лишь невинной жертвой в чужих разборках.

— Мы это вполне допускаем, — озвучил папа, после того как наскоро переговорил со мной по данному поводу. Он-то был пока не в курсе всей моей аферы. — И, слегка перефразируя Наполеона III, скажу так — если стрелявший окажется поляком — то это являлись по нашу душу, а если итальянцем — то по душу мистера Пальма, — проявил изрядную эрудицию отец. Ведь действительно, нечто подобное французский император заявил Александру II после неудавшегося покушения в Булонском лесу, имевшем место быть 25 мая 1867 года.

— Могу уже сейчас сказать, что это был итальянец, — тут же ухватился за «протянутую тростинку» шеф местной полиции. — Уж поляка-то от итальянца я легко отлечу даже на глаз. Независимо от того жив тот или уже помер! Кстати! Почему поляк? Вы ожидаете с их стороны какие-то нападки? — очень так серьёзно поинтересовался он, вовсе не желая услышать положительный ответ, поскольку Яковлевы являлись здесь солидной финансовой величиной, тогда как поляков в Детройте было просто много. Куда больше тех же итальянцев. И столкновения двух этих сил на вверенной территории ему уж точно не хотелось получить.

— Просто к слову пришлось, — поспешил успокоить того папа. — Но нас, русских, они действительно не сильно любят. Когда-то в стародавние времена не смогли захватить над нами власть и теперь стараются всячески мстить нам из-за этого. Не все, конечно! Далеко не все! Но и таких неугомонных мстителей хватает с избытком. Приходили-то за шерстью, а ушли остриженными. Вот и затаили злобу.

— Кстати, Александр. Раз уж мы сейчас имеем чёткое понимание, что нападавший был итальянцем и, скорее всего, его истинной жертвой должен был стать Фердинад Пальма, — мгновенно воспользовался представившейся возможностью перевести разговор на несколько иные рельсы мистер Кроул. — Подскажите. Как вы оказались в обществе последнего? Если это, конечно же, не великая тайна. Всё же мистер Пальма является весьма неоднозначной личностью, — завуалировано поинтересовался он, какого чёрта я терся у одного из местных мафиозных боссов.

— Наверное, не тайна уже, — поразмыслив напоказ с минуту-другую, «сдался» я на милость любопытства полицейского. — Всё же такие трагические обстоятельства случились. Вот! — вытащив из внутреннего кармана пиджака письмо от «Чёрной руки», передал я его представителю закона. — Я собирался попросить помощи у мистера Пальмы в поиске отправителя сего послания. Очень уж мне захотелось побеседовать с этим неизвестным господином по душам. Ведь Фердинанд Пальма, насколько мне известно, за время службы в полиции Нью-Йорка не единожды сталкивался с вымогателями из этой шайки, — решил прикинуться я ничего не понимающим в местных раскладах дурачком. И пофиг, что обо мне они в реальности подумают.

— Что! Чёрная рука! Сто тысяч долларов! — более чем эмоционально воскликнул Фрэнк Кроул, явно не сдержавшись от обуревающих его эмоций. — Но почему вы не обратились с этим делом к нам, в полицию? — принялся трясти он удерживаемой в руке бумагой.

— А вы не напомните мне, кого именно задержали в прошлом году как раз в связи с похожим вымогательством? — очень так проникновенно поинтересовался я, ставя собеседнику разом шах и мат.

— Но ведь задержали! — мигом сдувшись, постарался тот уйти от прямого ответа, поскольку сразу осознал, к чему я клоню и стал от этого весьма белым всем своим ликом.