— Но как? — раздался голос из зала.

— Начнем с писем и интервью. Расскажем людям истории наших пропавших мужей. Кто готов писать письма, чтобы вернуть наших храбрых мужчин домой?

Аплодисменты. Женщины хлопали стоя.

Энн подождала, пока шум уляжется.

— Спасибо. Благослови вас Господь. Если вы не можете писать письма, пожалуйста, сделайте пожертвование на наше общее дело. У нас все получится, дамы. Больше никакого молчания. Мы не дадим их забыть.

Энн кивнула и спустилась со сцены, она останавливалась у каждого столика, чтобы со всеми поздороваться. Наконец она дошла и до столика Фрэнки.

— Энн, это было потрясающе, — сказала одна из женщин за их столом.

— Спасибо. Боже, ненавижу публичные выступления. — Энн посмотрела на Барб, а затем на Фрэнки. — Добро пожаловать, дамы. Вы жены военнослужащих?

— Мы армейские медсестры, — ответила Фрэнки. — Старший лейтенант Фрэнки Макграт и старший лейтенант Барб Джонсон.

— Храни вас бог, — хором сказали сидящие рядом женщины.

— Все мы знаем моряков, которые вернулись домой только благодаря медикам и врачам. Вы из Вашингтона, дамы? — спросила Энн.

— Из Джорджии, — ответила Барб.

— С острова Коронадо, мэм, — сказала Фрэнки.

— Коронадо? — переспросила Энн. — Фрэнки Макграт. Ты дочь Бетт и Коннора Макграт?

— Что есть, то есть, — кивнула Фрэнки.

Энн улыбнулась.

— Твоя мама замечательная женщина. Неустанно продолжает собирать средства даже после… гибели твоего брата. Пару лет назад мы с ней возглавляли комитет по благоустройству. Никто не устраивает мероприятия лучше, чем она. Я очень расстроилась, когда услышала об ее инсульте.

— О чем? — Фрэнки нахмурилась.

— Об инсульте. Это напоминание всем нам. Трагедия может случиться в любой момент. Даже после стольких страданий. Пожалуйста, передай отцу, что я молюсь за нее.

Фрэнки сидела в неудобном кресле под слепящим светом ярких ламп и смотрела на перегруженные взлетные полосы аэропорта Даллеса. Из динамиков неслись объявления, но для нее это был просто шум. Аэропорт напоминал Америку в миниатюре: длинноволосые парни в рваных джинсах и ярких футболках, солдаты, возвращающиеся домой, обычные люди, которые старательно отводили глаза в сторону.

За последние сутки Фрэнки позвонила домой не меньше дюжины раз, но никто так и не взял трубку. Оставить сообщение она не могла, поэтому пришлось звонить отцу на работу (впервые за много лет), секретарь сказала, что мама в больнице. Фрэнки быстро собрала вещи и уже через десять минут была готова лететь домой.

Стоя у выхода на посадку, она достала из плетеной сумочки сигареты и закурила.

Как он мог не позвонить ей, не сообщить эту ужасную новость?

Еще одно доказательство, что отец навсегда вычеркнул ее из семьи.

Когда объявили посадку, она затушила сигарету, закинула на плечо старую дорожную сумку и зашагала к самолету.

Она села у прохода в ряду для курящих.

К ней подошла стюардесса в вызывающей мини-юбке, красной с синим, такой же расцветки были пилотка и туфли. Фрэнки заказала джин со льдом.

— Сделайте двойной, — добавила она.

Фрэнки никогда не была в этом медицинском центре. Внушительных размеров белое здание на вершине холма в Сан-Диего, сверкающая на солнце конструкция из стекла и камня. Центр построили в год смерти Финли.

Был уже почти вечер, когда ее такси подъехало к больнице. Фрэнки вошла в ярко освещенный вестибюль, где от пола до второго этажа тянулись изогнутые окна в металлических рамах. Высокие пальмы на фоне белых стен казались чем-то инородным.

Повсюду были расставлены современные и, кажется, удобные рыжеватые кресла, в этот майский вечер четверга большинство из них пустовало. Из телевизора в углу доносился закадровый смех «Деревенщин из Беверли».

Фрэнки подошла к стойке регистрации, за которой сидела высокая костлявая женщина в круглых очках и с неестественно алыми губами. На бейджике значилось имя Карла.

— Добрый вечер, Карла. Я бы хотела увидеть Бетт Макграт.

— Только родственники, — сказала Карла, не отрываясь от стопки бумаг.

— Я ее дочь.

— Хорошо. Она в реанимации. Второй этаж. Слева от лифта пост медсестер, там подскажут.

— Спасибо.

Фрэнки направилась к лифтам и поднялась на второй этаж.

Отделение было более новым и светлым, чем то, где она работала в Вирджинии, но и здесь медсестры точно так же бегали из одной застекленной палаты в другую, а у дверей толпились обеспокоенные родственники, изредка нервно улыбаясь друг другу.