Джоан вернулась к письму, которое составляла.

— Как думаешь, Выполни свое чертово обещание, президент Никсон, не слишком агрессивно для первого предложения? — спросила она.

— В таком деле «слишком агрессивно» не бывает. — Фрэнки тоже взяла ручку с бумагой.

Мимо их столика прошел парень с длинными волосами и густой бородой.

— Милитаристы, — пробормотал он себе под нос.

— Свобода не дается просто так, придурок, — крикнула Фрэнки. — И почему ты еще не в Канаде?

— Мы не должны ругаться с противниками войны, — сказала Джоан и ухмыльнулась: — На редкость глупое правило.

— Скорее рекомендация, — отозвалась Фрэнки.

— Как давно твой муж числится пропавшим?

— Я не замужем. Мой брат и… несколько друзей погибли там. А твой муж?

— Его вертолет сбили в шестьдесят девятом. Сейчас он в Хоало.

— Мне жаль, Джоан. А дети?

— У нас дочь. Шарлотта. Она не помнит папу.

Фрэнки взяла ее за руку. Они были почти одного возраста, но прожили такие разные жизни, и вот война свела их вместе.

— Он вернется, Джоан.

К ним подошла женщина в клетчатом черно-белом костюме.

— Наших солдат держат в таких клетках? Правда? Здесь даже выпрямиться нельзя.

— Да, мэм.

— Что они такого сделали?

— Сделали? — не поняла Джоан.

— Чем заслужили эти клетки? Помогали лейтенанту Келли в Ми Лае?

Спокойно. Объясняй, а не спорь.

— Они служили своей стране, — сказала Фрэнки. — Как их отцы и деды, они пошли на войну, когда страна призвала их, и были взяты в плен врагом.

Женщина нахмурилась, достала из коробки никелированный браслет и прочитала имя.

— Он чей-то сын, мэм. Чей-то муж. Его ждут дома. — Фрэнки сделала паузу. — Муж Джоан сейчас сидит там в тюрьме. Дома его ждет дочка.

Женщина достала двадцатидолларовую купюру из потрепанного кошелька и протянула Фрэнки, а затем положила браслет обратно в коробку.

— Смысл в том, чтобы носить браслет, пока этот мужчина не вернется домой, — сказала Джоан. — Чтобы память о нем жила.

Женщина снова достала браслет и надела его на запястье.

— Спасибо, — сказала Фрэнки.

Женщина кивнула и пошла дальше.

Следующие полчаса Фрэнки и Джоан раздавали листовки, продавали браслеты и писали письма. Фрэнки дописывала письмо Бену Брэдли, когда Джоан толкнула ее локтем.

— К нам идут, — прошептала она.

Фрэнки подняла глаза и увидела, что к ним приближаются двое мужчин.

Нет. Не совсем. Скорее, мальчик и взрослый мужчина. Наверное, отец и сын. Мужчина был высокий и худой, с усами и поседевшими длинными волосами. На нем была черная футболка с группой «Грэйтфул Дэд», поношенные джинсы и сандалии. Мальчику было лет шестнадцать-семнадцать, свитер с надписью «Аннаполис» обтягивал мускулы. Юноша был коротко, по-старомодному, подстрижен. Они остановились у плаката «Не дадим их забыть».

— Я смотрю, ты продолжаешь бороться. Фрэнки Макграт, да? Девочка с Коронадо? — сказал мужчина.

Фрэнки понадобилось какое-то время, чтобы узнать мужчину, которого она встретила на протесте в Вашингтоне.

— Серфер и психолог.

— Генри Асеведо, — улыбнулся он. — А это мой племянник Артуро. — Он повернулся к парню: — Видишь эти клетки, Арт? Присмотрись хорошенько.

Парень закатил глаза и добродушно толкнул дядю в бок.

— Дядя все никак не смирится, что в сентябре я пойду в Военно-морскую академию. Зато папа в восторге.

— Мой брат там учился, — сказала Фрэнки. — Ему очень нравилось.

— Мой муж тоже, — добавила Джоан. — Отличный колледж.

— Я не слишком жалую места, которые воспитывают бойцов, а потом отправляют их в самое пекло, — сказал Генри.

— Просто гордись им, Генри, — сказала Фрэнки. — Он сделал достойный выбор, даже если ты с этим не согласен.

Она подтолкнула к парню коробку с браслетами:

— Пять долларов, если хотите помочь героям вернуться домой.

Артуро наклонился, разглядывая браслеты.

— Клево! А вы знаете какого-нибудь военнопленного?

— Мой муж военнопленный, — Джоан показала свой браслет.

— Тысяча девятьсот шестьдесят девятый, — прочел парень. — Ого. Он там уже так долго…

Фрэнки чувствовала на себе взгляд Генри. Тот обнял племянника:

— Ладно, будущий летун. Поможем прекрасным дамам спасти их мужей.

— Я не замужем, — внезапно сказала Фрэнки и сама удивилась своим словам.

— Сегодня что, день чудес? — Генри положил на стол две двадцатки. — Продолжайте в том же духе, дамы. До встречи, Фрэнки.