По дороге домой Фрэнки пыталась понять, что, черт возьми, надевают на митинг. В итоге она остановилась на узких джинсах с ковбойским ремнем и белой водолазке. Волосы расчесала просто на прямой пробор. Перед выходом она кинулась искать значок Корпуса армейских медсестер — латунный кадуцей с крыльями и буквой «N» в центре, — а затем прикрепила его на водолазку.

Она вышла из спальни и закрыла за собой дверь.

Барб и Этель тихо болтали на кухне. Барб была в потрепанных армейских брюках, черной водолазке и джинсовой жилетке. Грудь жилетки украшали десятки значков и нашивок, которые ей подарили друзья и пациенты. А на спине черной краской был нарисован пацифик. В руках Барб держала плакат «Верните их домой».

Этель была в белом халате, она налила Фрэнки кофе.

— Не представляю, как Барб тебя в это втянула, Фрэнк. Эти «Ветераны Вьетнама» такие же сексисты, как «Студенты за демократию», — сказала Этель. — Как только вы, девочки, окажетесь там, вас попросят принести кофе и перекусить.

— А тем, кто с нами не идет, лучше заткнуться, — отозвалась Барб.

— Неутешительно, — мрачно сказала Фрэнки.

Вчера вечером все трое, завернувшись в шерстяные пледы, не меньше часа провели на заднем дворе — сидели у костра и обсуждали предстоящий марш. Барб сказала, что в ближайшее время в Вашингтоне соберется больше десятка антивоенных сообществ. ВВПВ хотели выделиться и выступить первыми. Они собирались перетянуть внимание на себя и заполонить собой все первые полосы.

— Просто будьте осторожны, — сказала Этель. — Если не вернетесь вовремя, я позвоню в полицию.

— Именно с полицией у нас и могут возникнуть проблемы, — засмеялась Барб.

Фрэнки уставилась на подругу.

— Твои комментарии совсем не помогают.

— Да ладно, девочка, — сказала Барб. — Мы словно ветер полетим [35] .

Этель обняла Фрэнки.

— С богом, девочки. Измените этот мир.

Фрэнки следом за Барб направилась к машине и села на пассажирское сиденье.

Барб завела двигатель, врубила «Криденс» и улыбнулась:

— Готова?

Фрэнки вздохнула. Нервы были напряжены до предела. Все это ошибка.

— Поехали уже, Барбара.

В округе Колумбия они были к полуночи.

Потомакский парк, пункт их назначения, расплывался черным пятном среди освещенных городских улиц. В темноте Фрэнки едва различала силуэты бесконечных палаток. «Ветераны» превратили парк в настоящий лагерь.

— Надо найти свободное место, — сказала Фрэнки.

Барб припарковалась на обочине.

— Доставай палатку из багажника.

На другой стороне улицы тянулась длинная шеренга полицейских в полном обмундировании.

— Лучше молчи, — предупредила Фрэнки, когда они проходили мимо полицейских. — Я серьезно. Не хочу, чтоб нас арестовали еще до начала марша.

Барб кивнула. Они дошли до самого края огромного парка. Ничего не говоря — ни друг другу, ни остальным участникам, — поставили палатку и сели на складные стулья перед входом. Они сидели в темноте, слушая, как десятки молотков стучат по колышкам для палаток. К парку подъезжало все больше машин, огни фар разрезали темноту ночи. Где-то вдалеке звучала музыка, нарастал гул голосов.

— Интересно, мы тут единственные женщины? — спросила Фрэнки, потягивая кофе из термоса.

— Как и всегда, — вздохнула Барб.

Утром, когда Фрэнки вышла из палатки, она увидела вокруг целое море мужчин в поношенных армейских рубашках, джинсах и форменных панамах, их были сотни, если не тысячи, почти все ее ровесники. Рядом с парком стояло множество машин, обвешанных лозунгами. Еще больше машин было припарковано прямо на траве.

Пока Фрэнки глазела по сторонам, в парк завернул старенький школьный автобус. Двери открылись, и на траву начали спрыгивать парни, распевавшие: «Для чего нужна война? Лишь для всякого говна!» [36]

В самом центре парка лохматый мужчина с мегафоном забрался на пикап с надписью «Хватит!».

— Мои боевые братья, пришло время! Сегодня мы выходим на улицу, чтобы быть услышанными. Мы пускаем в ход наши голоса, не кулаки или пушки, чтобы сказать: «Хватит. Пора вернуть наших солдат домой!» Стройтесь за Роном, он вон там, в инвалидной коляске. В единую, неразрывную колонну. И помните — это мирный протест. Не дайте им ни единого повода нас остановить. Вперед!

Мужчины начали строиться в колонну, возглавили которую ветераны в инвалидных колясках. За ними встали мужчины на костылях, мужчины с обожженными лицами, мужчины без рук и слепые, которых вели друзья. Все, кто мог, держали в руках флаги.

Барб и Фрэнки были единственными женщинами в парке. Они взялись за руки и присоединились к своим братьям, колонна двинулась через мост Линкольна.

«Ветераны Вьетнама» настоящей рекой заполонили проезжую часть, они скандировали лозунги и размахивали плакатами. По дороге к ним присоединялось все больше людей, некоторые были с транспарантами, они пытались протолкаться к голове колонны.

Кто-то с силой врезался в спину Фрэнки, она упала, выпустив руку Барб.

— Барб!

— Фрэнки!