Фрэнки припарковалась на обочине, но глушить двигатель не стала — надеялась прийти в себя и уехать.

Но этого не случилось.

Из машины вышла Мелисса. Взяла Джоуи за руку и повела в дом, оставив Рая разбираться с вещами.

Рай, достав из багажника плед и корзину, последовал за женой, движения явно давались ему через боль. Уже почти у двери он остановился.

Фрэнки вжалась в сиденье.

«Если он не обернется, я больше никогда так не сделаю», — пообещала она то ли себе, то ли Богу.

Она смотрела в окно, смотрела, как он снова двинулся вперед, тяжело хромая. Медленно поднялся по ступенькам, держась за перила.

Перед дверью он снова остановился, будто не хотел заходить, но затем открыл дверь и исчез в доме — вернулся к жене и дочери.

Фрэнки с трудом выпрямилась, включила передачу и выехала на дорогу. Проезжая мимо дома, она замедлила ход и уставилась на входную дверь, в душе бурлила ядовитая смесь тоски и стыда.

Дверь внезапно открылась, на крыльцо вышел Рай и посмотрел на нее.

Она выжала газ и промчалась мимо.

Идиотка.

О чем она думала?

Домой она вернулась в полном смятении. Джин со льдом тревогу не унял. Она сидела в гостиной, прожигая взглядом телефон — вдруг он позвонит? Она хотела и боялась этого. Все, что ему нужно, — позвонить в справочную и узнать ее номер. После стольких лет она все та же Фрэнки Макграт с острова Коронадо.

Но телефон не звонил.

Солнце еще не село, а Фрэнки уже приняла две таблетки снотворного и забралась в кровать.

Во сколько раздался звонок? Она точно не знала. Сонная, вялая, она поплелась к телефону.

— Алло.

За окном было светло. Это еще сегодня или уже завтра?

— Фрэнки? Это Женева Стоун.

Черт. Ее босс.

— Привет, — сказала она. Слишком заторможенно и, кажется, невнятно.

— Ты сегодня дежуришь вместо Марлен Фоли.

— Да, точно, — сказала Фрэнки. — Простите. Я плохо себя чувствую. Нужно было взять больничный.

Наступило долгое молчание, в котором Фрэнки уловила раздражение и тревогу.

— Хорошо, Фрэнки. Я найду кого-то другого. Поправляйся.

Фрэнки повесила трубку и задумалась, попрощалась ли она с боссом до того, как услышала щелчок на линии?

Она добрела до дивана, упала на подушки и поджала ноги.

Завтра она возьмет себя в руки. Больше никаких таблеток. И тем более никах преследований. Она не будет даже думать о Рае Уолше.

Больше нет.

Фрэнки сидела в кабинете заведующей сестринским отделением — спина прямая, руки лежат на коленях.

— Итак. — Миссис Стоун смотрела Фрэнки прямо в глаза. — Ты оцепенела прямо на операции. Пропустила дежурство… из-за болезни.

— Да, мэм. Но… — Фрэнки осеклась. Что она могла ответить?

— Я знаю, что тебе пришлось пережить, — мягко сказала миссис Стоун. — Я сама потеряла ребенка. Как женщина и как мать я понимаю, но… — Она помолчала. — В операционной с тобой такое не в первый раз, Фрэнки. В прошлом месяце…

— Знаю.

— Может, ты слишком рано вернулась на работу.

— Она мне нужна, — тихо сказала Фрэнки.

Миссис Стоун кивнула.

— А мне нужно рассчитывать на своих медсестер.

Фрэнки судорожно вдохнула. Жизнь разваливалась на части. Нет, кубарем летела вниз. Что у нее останется без работы?

— Я не могу потерять и это.

— Это не потеря, Фрэнки. Тебе просто нужен перерыв.

— Я исправлюсь. Буду работать лучше.

— Речь не об этом, — сказала миссис Стоун. — Ты в отпуске, Фрэнки. С сегодняшнего дня.

Фрэнки встала, ее немного шатало.

— Простите, что разочаровала вас.

— Ох, милая. Я не разочарована. Я за тебя беспокоюсь.

— Да.

Фрэнки уже устала это слышать. Она хотела сказать что-то еще, может, снова извиниться, но печальная правда заключалась в том, что ей нужно было отстраниться. На нее больше нельзя было полагаться.

Как можно склеить разбитую жизнь, если она все равно продолжает разваливаться?

Фрэнки спала урывками, она все время думала о Рае. Навязчивая идея перерастала в одержимость. Каждый раз, закрывая глаза, она видела его, постоянно думала о нем, она не могла перестать его любить. Снова и снова она прокручивала в голове картину: вот он стоит на крыльце и смотрит на нее. Чем больше она вспоминала этот момент, тем отчетливее видела грусть в его глазах. Или она просто это придумала? Создала мечту из обрывков кошмара?