– Почему?
– кричу я.

– Я не знаю. Это… ах… Черт! Остановись!

– Какого хрена ты пришел за ними?
– Я кричу так громко, что у меня болит горло, и я чувствую, как вены на лбу почти лопаются.

– Босс их хочет, - говорит он.

– Кто твой босс?
– Я опускаю клюшку и впиваюсь в ублюдка взглядом. Он избит, в крови, кости сломаны. Но все это не может погасить гнев, который все еще бурлит в моих венах.

– Дэвид Дюваль, - говорит он.
– Пожалуйста, отпустите меня. Я уеду из города. Я не вернусь. Я клянусь. Просто отпустите меня, - умоляет он.

Моя клюшка падает на пол. Я даже не помню, как уронил ее, когда подхожу к маленькой сумке Винни с инструментами и беру нож.
– Понимаешь, проблема в том, что ты пришел за моей дочерью, - говорю я. Парень качает головой, а я хватаю левой рукой прядь его волос.
– Я не могу позволить тебе дышать одним воздухом с ней. Любой мудак, готовый причинить боль маленькой девочке, не заслуживает пощады, - говорю я, прежде чем воткнуть острый конец лезвия в его шею.

Когда я вытаскиваю его, кровь течет из зияющей дыры как река. Я стою и смотрю, не заботясь о том, что выгляжу так, будто только что вышел из фильма ужасов. Я слишком загипнотизирован этим зрелищем. Всем этим красным.

– Черт. Грейсон.
– Винни хватает меня за руку, отбирает нож и бросает его на пол.
– Приберитесь здесь, - кричит он остальным четырем парням в комнате. Затем снова поворачивается ко мне.
– Пойдем. — Он берет меня за руку и тащит вверх по лестнице.
– Тебе не нужно было этого делать. Я бы все закончил.

– Все в порядке, - ворчу я.

– Нет, не в порядке. Ты гребаный хоккеист, Грейсон, а не убийца.
– Винни пихает меня в гостевую ванную.

– Он пришел за моей дочерью, Винни. Какого хрена ты ожидал от меня?
– Я бью его в грудь, отталкивая на несколько шагов назад. Подальше от меня и моей ярости.

– Иди в душ. И отдай мне свою одежду. Мне нужно ее сжечь.

Я сжимаю ворот своей футболки и стягиваю ее через голову, а затем бросаю на пол.

– Как ты думаешь, почему Дювали преследуют Кэтрин?

– Она украла у них, - говорю я ему.
– Шесть лет назад. Вот почему она сбежала. Она рассказала мне, что к ней пришли двое полицейских, которые показали ей фотографии каких-то трупов, которых, как они утверждали, папа, ты и я уложили в землю. Потом они поставили ее перед выбором - дать показания против меня или они передадут ее Дювалям.

– Что, черт возьми, она у них украла?
– спрашивает он.

– Деньги. Она взломала их банковские счета, чтобы заплатить за колледж.

– Значит, она сбежала, потому что не хотела давать показания против тебя, но и не хотела, чтобы ее передали Дювалям?

– Да.

– Ха, я знал, что на то была веская причина, - говорит Винни.

– Откуда ты знал? С самого начала ты настаивал на том, что в этой истории есть нечто большее, чем то, что мы думали.

– Эта женщина любит тебя, Грей. Это так же ясно, как то, что трава зеленая. Она не ушла бы просто так, без веской, мать ее, причины.
– Он вздыхает, и что-то трепещет у меня в груди. Что-то одновременно знакомое и чуждое.

Она любит меня?

Я задавался этим вопросом… Я был так чертовски зол, потому что, как бы сильно я ни хотел ее ненавидеть, любовь к ней всегда перевешивала.

– И она рассказала о тебе Грейси. Женщины так не поступают, когда хотят оградить ребенка от отца, - говорит Винни.

Я захожу в душ и наклоняю голову, наблюдая за тем, как вода становится красной и стекает в слив.

– Это еще не конец, Грей. Дюваль так просто не сдастся, - повторяет мой брат то, о чем я уже сам подумал.

– Я знаю.

Глава двадцать шестая

Матрас прогибается, и мои ресницы распахиваются, встречаясь с темно-зелеными глазами Грея.

– Прости… Я задремала.

– Все в порядке, - говорит он.

Я поднимаюсь с кровати, готовая вернуться в комнату, которую делю с Грейси, когда Грейсон откидывает одеяло. Его взгляд блуждает по моему телу. Возможно, за время его отсутствия я успела стянуть одну из его футболок «Ванкуверских рыцарей».

– Даже не думай покидать эту комнату, Кэтрин. Залезай.
– Он кивает на кровать.

– Я должна пойти проверить Грейси.
– Я дергаю за подол футболки, пытаясь прикрыть ноги. Почему-то рядом с этим мужчиной я всегда чувствую себя голой, независимо от того, сколько на мне одежды.

– Я заходил к ней. Она в порядке. Ложись в кровать, Кэтрин. Уже поздно, - говорит Грей.

Я подхожу к кровати и забираюсь на нее. Он ложится рядом со мной и накрывает нас обоих одеялом. Затем он тянется к цепочке прикроватной лампы, и комната погружается в темноту. Я вздрагиваю, когда чувствую, как его ладонь ложится мне на поясницу, и он притягивает меня ближе к себе. Удовлетворившись положением моего тела, он поднимает руку и проводит по моим волосам.