Какого ему оказаться в логове тех, кого он открыто называл зверьми, которым самое место в загоне. И теперь Перси, подспудно, боялся того, что эта информация всплывет наружу и он навсегда останется здесь, за бревенчатыми стенами орочьего лагеря.

Наконец они подошли к самому большому шатру, чей вход был украшен…

Ардан до хруста сжал челюсти.

Шкуры, формировавшие тамбур, выступавший в роли теплового зазора, чтобы зимой не впускать холод, а летом — наоборот, удерживать прохладу, держались не на жердях, а на легко узнаваемых, бугристых костях Шагальщика.

— Внутрь зайдет только полукровка, — прорычал предводитель группы орков. — Остальные ждут здесь.

— Мы не договаривались, что…

— Мы договаривались говорить, — орк тут же оборвал Нила, демонстрируя свое знание Галесского и понимание того, что Кралис, в свою очередь, понимал орочий. — Но мы не договаривались, как мы будем говорить, коротышка. Внутрь пройдет только полукровка, или никакого разговора не состоится.

Рука Збига очевидно дернулась (видимо наречием степных орков владел не только Нил), но Нил тут же остановил его взмахом открытой ладони.

— Коллега?

Ардан только пожал плечами и посмотрел в глаза орку… который тут же отвел взгляд в сторону. Неудивительно. Все же Ардан почти год прожил в доме орков, пусть и в далекой столице, а обладатели внушительной мускулатурой обладали таковой и когда речь заходила о языках. Очень длинных языках…

— Если не вернусь через десять минут, то…

— Я свяжусь с Кузнецами, — нисколько не скрываясь, Нил закончил фразу за Арда.

Орк лишь хмыкнул и одернул в сторону полог из шкур. Ардан, опираясь на посох, вошел внутрь и, сделав несколько шагов, миновал тамбур.

Громадный шатер внутри представлял собой земляной круг. В центре костровая яма, обрамленная костями. Костями людей и других орков. Учитывая занятия с кадаврами, Арди безошибочно их определил.

Над костровой ямой висел простой, железный котелок, внутри которого закипало травяное варево, чем-то напоминающее по запаху ягодный отвар. Поодаль от костра свалены в кучу шкуры, заменявшие шаману постель. Еще здесь находилась деревянная стойка, увешанная костяными бусами; заставленная черепами, с вырезанными на них символами; несколько свитков из дубленой кожи — тоже с символами. И, собственно, все.

Орки не особо имели представление о таком понятии, как «собственность». Они владели лишь тем, что им требовалось для жизни и перехода с одного места обитания за другим. Следом за Лохматинами и сезонами природы. Они блуждали по степи, совсем как их собратья — волки.

— Ты и я, горный собрат, — произнес орк, ворошивший ножом золу под котелком.

Он выглядел почти таким же, каким его запомнил Арди. Серокожый, престарелый, с жидкими, прозрачными волосами, стянутыми в косу. Покрытый желтыми шрамами и темными, пигментными пятнами. А еще с повязкой на левом глазу и обрубком вместо левой руки. Это то, что забрала с собой Цассара.

Интересно, как прошел бы её бой с шаманом Шанти’Ра, если бы не странные браслеты на запястьях вампира…

Явно заметив направление взгляда визитера, орк провел пальцами по лицу и культе.

— Ходящая Сквозь Ночь забрала свою дань, — без особого сожаления, прохрустел шаман.

Его голос звучал сродни тому, как звучит сломанный старый крекер. Уже зачерствелый и безвкусный.

Арди, показательно игнорируя приветствие охотников, подошел к костру и уселся рядом с ним в той же позе, что и орк. Он достаточно прочитал в свитках Атта’нха и еще больше услышал в историях Прадедушки, чтобы вполне сносно разбираться в обычаях орков и матабар.

— Так ты начинаешь беседу, горный собр…

— Мы не братья, орк, — едва сдерживая клокочущее в груди ледяное пламя, перебил Ард. — Ты не брат мне. Я не брат тебе. У нас нет общих путей. И если бы не необходимость, то мы бы не встретились вновь.

Единственный глаз шамана не отразил никакой эмоции. Он вообще ничего не отражал кроме пляшущих огоньков пламени, кочующего среди искрящихся углей.

— Встретились бы, юный Говорящий, — спокойным, привычным хрустом старческого голоса, возразил орк. Сгорбленный, с сухими конечностями, почти лишенными мышц, он не выглядел встревоженным. Скорее даже наоборот. — Мы связаны кровью. Ты и мой вождь — ваши пути переплетены теснее, чем ты полагаешь. Вы начали свой Larr’rrak, но не закончили его. Придет время и духи вновь сведут вас вместе, чтобы закончить начатое. Когда наступит время Великих Песен вы встретитесь вновь. Встретитесь в третий раз. И ваш Larr’rrak будет завершен.

— Я уже слышал этот бред от твоего вождя, орк, — кто бы знал, каких трудов Ардану давалось каждое слово, дерущее глотку не хуже когтей барса. — И если мы сойдемся снова, то…

— То что? — внезапно резко обернулся шаман и единственный глаз, глубже Синего озера, едва не утопил в себе разум Арди, вовремя, как и учил Скасти, представивший холодные Алькадские пики. И, как и в случае с герцогом Абраилалом, изо рта шамана вырвались облачка инея, но тот не обращал на них внимания. — Я сказал тебе слова наших предков, а ты отмахнулся от них. Так же, как отмахиваешься от своей крови. Ты ходишь, как человек. Ты носишь шкуры людей. Ты знаешь их лже-искусство. Но ты ничего не знаешь о матабар. Ничего не знаешь…