Киваю, выдавливаю натянутую улыбку, ныряю обратно в кабинет и закрываю дверь. Хожу из конца в конец кабинета, размышляя о том, как мало на самом деле знаю о Глебе. Конечно, я знаю его привычки, знаю, что ему нравятся блондинки, что его семья погибла. Но может, у него есть родители, которым понадобилась помощь? Или брат, сестра? Или может, и правда возникли какие-то срочные дела по работе, хотя я с трудом представляю, из-за чего профессор МГУ должен вот так срываться из города.

Или он просто меня избегает.

Резко останавливаюсь, взгляд упирается в окно. Там, снаружи, мир оживает: распускаются цветы, зеленеют деревья. А я всё та же, ничего не меняется.

Я должна знать.

А значит, мне нужно выяснить, где Глеб.

Этот путь вспоминается легко, хотя обычно я проделывала его днём. Сегодня солнце давно село. Небо усыпано редкими звёздами, висит тонкий серп луны. Для центра Москвы такое чистое небо — большая редкость из-за городского освещения. Я сменила тяжёлое зимнее пальто на лёгкую куртку и шарф. Когда подхожу к дому Глеба, то задираю голову, обдумывая следующий шаг. Из его карточки пациента я знаю, что он живёт на четвёртом этаже. Отсюда четвёртый этаж выглядит тёмным, пустым. Брошенным. Словно того, кто там живёт, просто… нет. Медленно иду от одного конца квартала к другому, не сводя глаз с тёмных окон, надеясь заметить что-то, любой сигнал, что Глеб находится там, за этими стенами. Спустя пять минут, так и не увидев ни единого признака жизни, достаю телефон и решаюсь на кое-что новое. Пока ехала сюда на метро, скачала приложение, которое позволяет звонить и отправлять сообщения анонимно. Открываю его, ввожу его номер. Нажимаю «Вызов». И жду.

Проходит пара, возможно, идут ужинать или возвращаются. Из подворотни выныривает бездомный, бросает на меня взгляд и шатающейся походкой уходит прочь. И наконец, из динамика телефона раздаётся звук звонка. Прижимаю телефон к уху, почти не дыша.

— Алло? — голос Глеба раздаётся в трубке. Смотрю на четвёртый этаж. Ни проблеска света. Ни малейшего признака, что кто-то поднялся с постели, чтобы ответить, или перешёл из комнаты в комнату. — Есть кто-нибудь?

Мне хочется закрыть глаза и просто впитывать его голос. Впитывать голос Глеба. Но я не могу. Сбрасываю вызов.

Значит, он не солгал. Его нет дома. Он и правда где-то в отъезде, куда бы он ни поехал. И, конечно, он не обязан давать мне никаких объяснений. Мы ведь не вместе. Мне стыдно за себя. О чём я вообще думаю? Снова преследую этого человека. Прямо как Анна Тимшина — Анна, которой сейчас, вероятно, требуется гораздо больше заботы и терапии, чем я вообще способна ей дать. Стараюсь не думать о том, что это говорит обо мне.

Сворачиваю за угол, направляясь куда угодно, только не домой. Меньше всего мне сейчас нужно возвращаться домой, где я выпью ещё одну бутылку вина и, скорее всего, пьяная позвоню Марку или, что ещё хуже, Глебу. Если уж совершать глупость, то хотя бы анонимно, без последствий для моей реальной жизни. Может, притворюсь кем-то другим. Другим врачом, или вообще не врачом. Могла бы сказать, что я учительница, или бухгалтер, или кто угодно ещё. Найду уютный бар и войду туда, словно у меня нет никаких забот на свете. Как Анна в ночь перед тем, как рассталась со Степаном. Найду симпатичного мужчину, который купит мне выпить, и почувствую себя молодой, желанной и…

И тут я поднимаю глаза.

Я шла, но так и не нашла бар. Шла на автопилоте, тем путем, которым всегда ходила от дома Глеба. К складу индивидуального хранения.

Останавливаюсь и всматриваюсь в скудном свете уличного фонаря. Через дорогу, от склада, прямо ко мне идёт какая-то фигура. Это не может быть он. Не может. Но когда мужчина поднимает голову, откидывает волосы назад и смотрит вверх, наши взгляды встречаются.

Это он.

Глеб Соловьёв не в отъезде.

Он прямо здесь, передо мной. У меня всё обрывается внутри. Будь у меня время, я бы развернулась и побежала. Но времени нет. Его взгляд прикован к моему, и он идёт прямо ко мне. В его глазах — решимость.

Глава 32

Сейчас

— Доктор Макарова? — Глеб щурится, подходя ближе. Это не вопрос, я ли это, а скорее «какого лешего я здесь делаю?». И вопрос очень хороший. Тот, который стоило задать себе до того, как меня поймали.

Моргаю несколько раз, пытаясь нащупать в себе ту самую игру, достойную «Оскара», которая поможет мне выкрутиться.

— Глеб? Ой, здравствуй.

Он склоняет голову набок, пристально изучая меня.

— Что ты делаешь в этом районе? Живёшь где-то поблизости?

— Я, э-э… не очень далеко. — Указываю вниз по улице и выпаливаю первое, что приходит в голову. — Просто заходила в салон связи. Телефон что-то барахлит.

Он не отводит взгляда.

— В какой именно? В тот салон МТС на углу?

Чувствую себя утопающей, которой только что бросили спасательный круг.

— Да, именно туда. В салон МТС на углу.

Он улыбается. Вернее, это скорее ехидная ухмылка.

— Странно как-то называть тебя доктором Макаровой, да? После нашей последней… сессии.

Мои щёки вспыхивают.

— Насчёт этого…

Он открыл дверь. Я должна сказать то, что нужно, и захлопнуть её обратно. Запереть на все замки и выбросить ключ навсегда. И все же я изо всех сил пытаюсь найти слова, чтобы сказать ему, насколько дико неуместной была наша последняя сессия.

Прежде чем успеваю что-то сказать, Глеб протягивает руку и обхватывает мою щёку ладонью. Аккуратно проводит по ней большим пальцем.

— Я скучал по тебе, Марина. — Он делает шаг ближе и почти касается губами моего уха. — Ты скучала по мне?