– Тебя… тебя превратили в героя по прихоти монстров. – Слова теперь теснились во рту, торопясь вылиться наружу сплошным потоком, заставляя запинаться. – Они убили твоих родных… создавая мотив ненавидеть нас. А затем… – Джоанна замялась, потому что далее следовали ее предположения. – Затем тебя обучили, как определять монстров. Показали все их уязвимые места. – По лицу Ника она видела, что попала в точку. – Но ты долго сопротивлялся, потому что не хотел становиться убийцей. Тем подонкам пришлось повторять попытки снова и снова, пока не удалось тебя сломать.

– Нельзя изменять уже случившиеся события, – возразил Ник. – Хронологическая линия этого не позволит.

– Я говорю правду! – с отчаянием выпалила Джоанна. – Ты знаешь, что сыворотка не позволила бы мне солгать. – Он должен, должен ей поверить.

Ник одним плавным движением поднялся на ноги, быстрый, сильный, смертельно опасный. Закованная в кандалы девушка помимо воли отпрянула, прошептав:

– Пожалуйста, поверь мне.

– Пожалуйста? – холодно повторил Ник. – Именно так, скорее всего, тебя умоляли жертвы возле Букингемского дворца.

– Нет, – с отчаянием пролепетала Джоанна.

– Конечно нет, – согласился он. – Ведь они даже не знали, что кто-то крадет у них жизнь.

Сердце оборвалось. Все кончено. Ник сейчас убьет ее.

Но вместо того, чтобы приблизиться, он сделал шаг назад. И еще один. Затем, не говоря больше ни слова, открыл дверь камеры, вышел и запер ее за собой. Сначала на ключ, потом задвинул тяжелый засов. Почувствовав панику от нового приступа клаустрофобии, Джоанна выкрикнула:

– Ник!

Но он уже исчез из поля зрения и неизвестно, слышал ее или нет.

В любом случае, действие сыворотки до сих пор вынуждало говорить. Как же обойти эту необходимость, эту потребность? Джоанна зажмурилась и попыталась просто думать о правдивых вещах. Ник ей не поверил. Да и можно ли его за это винить? Никто на его месте не захотел бы слышать то, что она рассказывала. Не захотел бы узнать, что вся жизнь – это сплошной обман.

Истина же заключалась в том, что Джоанна никогда и не надеялась, что Ник ей поверит. Но она должна была попытаться. Должна была точно выяснить, есть ли хоть один шанс на мирное разрешение конфликта.

Она пошарила по полу, пока не нащупала шпильку, и почувствовала, как усиливается действие препарата. Он вынуждал пленницу во всеуслышание объявить о попытке освободиться. В груди зарождался истерический смех. Джоанна старалась его подавить, но он неудержимо рвался наружу вместе с желанием говорить.

Нужно озвучить какую-то другую правду.

– Когда мы впервые встретились, – выпалила Джоанна и сама услышала, какие сильные эмоции вплелись в эти слова. Она зажмурилась. Препарат заставлял ее не только говорить, но и чувствовать. – Когда мы впервые встретились, то я ощутила себя так, будто уже знала тебя. Так, будто знала тебя всю свою жизнь.

Ответа не последовало, и Джоанна понадеялась, что Ник не слышит ее.

– Где бы ты ни находился, меня тянуло к тебе, как цветок к солнцу, – она говорила, одновременно вслепую шаря шпилькой в замке и старалась не фокусироваться на своих действиях, однако приоткрыла глаза, услышав тихий щелчок одной из поддавшихся пружин. Затем велела себе сосредоточиться и продолжила рассказывать: – Когда мы поцеловались той ночью, сбылась моя самая заветная мечта. Ничего еще не хотелось мне так сильно. Потом, после нападения, я долгое время думала, что ты обманывал меня все лето. Но в кафе, там, в девяностых, снова засомневалась. Ты ведь не убил меня тогда, хотя и знал, что я украла часть людской жизни…

За решеткой раздались шаги. Ник приблизился и посмотрел на Джоанну через толстые железные прутья. Значит, он не ушел и все слышал. При виде его она почувствовала, как сердце пропустило удар.

– В семье Лю есть история про то, что раньше существовала другая хронологическая линия, – продолжила она.

– Я знаю, что ты пытаешься освободиться, – прокомментировал Ник. – Пытаешься снять наручники. Бесполезно. Тебе не удастся выбраться из камеры.

– Разве ты сам не чувствуешь, что все происходящее сейчас неправильно? Что нынешний поток времени – искаженное отражение прежнего? – Если он это и чувствовал, то никак не показывал. Однако сыворотку правды это не заботило. Она заставляла продолжать рассказ, давясь словами. – В истории семьи Лю говорится, что в изначальной линии герой был обычным юношей, влюбленным в девушку-монстра.

– Прекрати, – велел Ник.

– А еще там говорится, что если двое предназначались друг другу в истинной хронологической линии, то и в нынешней судьба будет пытаться соединить их, чтобы восстановить прежний ход событий. Чтобы…

– Джоанна, прекрати.

– Не могу, – ей до слез хотелось рассмеяться. – Твоя дурацкая сыворотка правды заставляет меня болтать, не затыкаясь. Думаю, тебе придется меня убить, чтобы я замолчала.

Ник схватился за железные прутья решетки с такой силой, что побелели костяшки. Заметив это, Джоанна не удержалась и прокомментировала: