– Моя племянница очень любит вязать, – пояснил Ин, заметив, что Джоанна рассматривает полосатое рукоделие, после чего открыл один из шкафчиков, достал аптечку и отрезал кусок пластыря.

– Вы солгали ради меня, – сказала Джоанна, заклеивая рану.

– Я говорил правду, – возразил Ин, и в его глазах мелькнуло веселье, а в их уголках наметились морщинки, хотя выражение лица оставалось серьезным. – На стене действительно висела недавно законченная картина.

Джоанна нерешительно улыбнулась в ответ и подтянула край юбки так, чтобы скрыть порез.

Тем временем Ин достал несколько мисок, наполнил их вафлями, свежей клубникой и орехами, затем ловко уместил все на поднос и кивком головы позвал за собой. Это желание накормить гостей остро напомнило Джоанне об отце.

Они вышли из кухни в красивый, хоть и слегка заросший дворик. Кажется, это место являлось центром поместья Лю, так как пустое пространство со всех сторон окружали здания. По периметру виднелись крытые переходы, один из которых был оборудован как студия художника: на рабочем столе громоздились тюбики с краской, рядом стоял мольберт. Ин водрузил поднос на верстак, над которым уже успела потрудиться племянница, судя по ножкам, украшенным ее вязанием с полосками несочетающихся цветов: синего и красного, зеленого и розового. Джоанна заметила, с каким ужасом посмотрел на рукоделие Аарон.

Во дворике царила приятная непринужденная атмосфера. Резные листья папоротника постепенно захватывали пространство под верстаком. В воздухе витало благоухание жасмина, перемешанное с масляным запахом краски. Солнце заглядывало внутрь, даря ощущение настоящего летнего сада. Здесь не чувствовалось ни намека на вчерашнюю грозу.

Из крытого перехода вело множество дверей. Перед большинством из них стояли шлепанцы или кроссовки. Рядом с мольбертом к стенам прислонялись наполовину законченные пейзажи и портреты.

– Работа одного из моих сыновей, – прокомментировал Ин, поймав взгляд Джоанны на ближайшую картину с изображением мужчины, стоявшего спиной к наблюдателям и лицом к двери небольшого дома. – Джейми любит мифы о величайшем герое среди людей.

– О герое? – переспросила Джоанна.

– Герой стучит в дверь, – пробормотал Аарон так, словно озвучивал название всем известного предмета искусства.

Джоанну это потрясло сильнее, чем она предполагала. На картине был изображен со спины стоящий перед дверью в дом монстра величайший герой среди людей. Даже сзади он совсем не походил на Ника ни каштановыми волосами, ни преувеличенной мускулатурой.

Казалось, Джоанна смирилась с мыслью, что целовалась в Холланд-Хаусе с персонажем из сказок. Однако от зрелища его вот таким, легендарным и известным еще с древних времен, задолго до своего рождения, волосы на голове начинали шевелиться.

– Джоанна, – тихо окликнул Аарон.

– Да-да, – кивнула она, с трудом отрывая взгляд от картины.

– Прошу, присаживайтесь, – предложил Ин.

Во дворе не было стульев, поэтому Джоанна примостилась на краешке кирпичной ограды вокруг клумбы с фиалками. Хозяин дома занял низкий табурет возле мольберта. Аарон же остался стоять, лишь прислонился к одной из внушительных белых колонн, которые поддерживали крытые переходы.

Ин налил кипяток в заварочный чайник. Знакомый запах напитка заставил Джоанну скучать по дому еще сильнее. У них тоже были вот такие маленькие чашки, только с другим узором. Здесь же на тонких фарфоровых стенках резвились разноцветные птицы с длинным хвостовым оперением и расправленными крыльями. Фениксы.

– Позвольте поинтересоваться, – спросил Аарон со своего места у колонны, – как вы сумели узнать с первого взгляда, к каким семьям мы принадлежим? – сама Джоанна, кстати, не обратила на это обстоятельство внимания. – Как определили в нас Ханта и Оливера?

– Большинство монстров внесены в архивы семьи Лю, – сообщил Ин буднично, как констатацию факта. – Вы двое Джоанна Чен-Хант и Аарон Оливер. Родители Джоанны – Пэй-Вэй Чен, человек, и Морин Хант, изгнанная дочь Дороти Хант.

Изгнанная? Неправда. Зато остальное Ин сказал верно.

Джоанна скрестила руки на груди, чувствуя себя уязвимой и выставленной напоказ, однако невольно восхитилась демонстрацией семейного дара Лю – идеальной памятью.

– А ты, – повернулся Ин к Аарону, – младший сын Эдмунда Оливера. – И продолжил, когда собеседник не отреагировал: – От второй жены, Маргариты Найтингейл, ныне казненной семьей мужа.

– Достаточно, – натянуто проговорил напрягшийся Аарон.

Его мать казнили? Пораженная этой информацией, Джоанна заставила себя отвести взгляд от лица юноши, чувствуя, что вторгается в нечто глубоко личное.

– Как я и упомянул, архивы семьи Лю весьма обширные, можно сказать исчерпывающие, – улыбнулся Ин. – Но вы пришли сюда не для того, чтобы я сообщил уже известные факты, верно? Вы хотите совершить обмен. Так что желаете получить от меня?

– Информацию, – выпалила Джоанна.