– Что-то вроде коллективного разума? – заинтригованно прокомментировал Ник.

– Скорее коллективной памяти, – покачал головой Джейми.

– Хм-м, – протянула Рут, вытаскивая сверток черной мягкой ткани из кармана. – Придется распрощаться с фантазией, что мы способны избежать камер.

– Ты собираешься открыть замок отмычкой? – с легким намеком на неодобрение поинтересовался Ник.

Дверь со щелчком распахнулась.

– Ты использовал неверное время, – усмехнулась Рут. – Я уже его открыла. – Она вошла внутрь и вздохнула: – Что ж, здесь все именно так, как я и ожидала.

Джоанна последовала за ней, поднырнув под низкую металлическую перекладину лесов. Помещение оказалось очень светлым, с большими витринами на параллельных стенах. Пространство было пустым, с полуразобранной мебелью, но некоторые конструкции остались: ряды прикрученных к полу кабинок вдоль окон и стойка, где расплачивались посетители.

За ней на стене висел позабытый плакат со стилизованной картой, где Букингемский дворец изображался в виде укрупненного замка, а зоопарк – группой слонов и жирафа. Легко можно было представить это место битком набитым туристами, освещенным солнечными лучами, льющимися через большие окна. Судя по всему, здесь раньше располагалась закусочная в американском стиле.

Снова возникло чувство дежавю – еще сильнее, чем возле оперы. И в этот раз оно сопровождалось тревожным ощущением. «Мне знакомо это кафе, – подумала Джоанна. – Я была здесь раньше».

– Может, твоя бабушка действительно с кем-то тут встречалась, – предположил Ник. – Например, когда переместилась во времени, уже войдя внутрь, – к моменту, пока здесь еще не велись строительные работы.

Звучало логично. В закусочной имелась уборная, откуда бабушка могла незамеченной прыгнуть в нужный период. Однако Джоанна испытывала уверенность, обводя взглядом окружающее пространство, что Дороти Хант явилась сюда за чем-то другим.

– Смотрите. – Джейми указал на две большие камеры видеонаблюдения, висевшие под потолком в углах кафе.

Джоанна снова почувствовала смутное узнавание, смешанное с тревогой, ощущение, будто с ней такое происходило и раньше.

– Не переживай, – успокоил Том, – они совсем старые. И вряд ли до сих пор работают. Наверное, видео еще на кассеты писали. – Он огляделся по сторонам. – Никаких гербов. И следов технологии будущего не заметно. Это место принадлежит не монстрам. – Бульдог завозился на руках у хозяина, и тот отпустил питомца, который тут же обнюхал его башмаки и потянул за один из шнурков. – Фрэнки, – проворчал верзила, и пес переключил внимание на брючины Ника.

Появляясь из дверей за стойкой, Рут прокомментировала:

– На кухне и в уборной ничего нет. Что дальше?

– Почему ваша бабушка могла сюда приходить? – задумался Ник.

Джоанна инстинктивно повернулась к нему. Он стоял в свете заходящего солнца, и в золотых лучах темные волосы казались скорее каштановыми, чем черными. Позади, за большими окнами, офисные служащие спешили домой. И тут она вспомнила.

Она и в самом деле бывала здесь раньше – сидела в самой освещенной кабинке в прежней хронологической линии, когда закусочная, полная посетителей, еще подавала завтрак в течение всего дня. Перед внутренним взором всплыла картина, как Ник занял место напротив.

– Джоанна? – окликнуло его нынешнее воплощение. – В чем дело?

Девушка заморгала, едва в состоянии видеть его. В прошлый раз он схватил ее запястья, не позволяя прикоснуться к себе. А она задала мучавший с самой резни в Холланд-Хаусе вопрос: «Ты знал о том, что монстры – мои родные, прежде чем приказать их убить?» И, получив отрицательный ответ, прошептала следующий: «А ты бы отдал этот приказ, если бы знал?» Тогда Ник без колебаний кивнул: «Да».

– Джоанна, – снова окликнул спутник из настоящего, сделав шаг к ней, и удивленно замер, когда она вздрогнула и отшатнулась.

Ей потребовалось несколько секунд, чтобы взять себя в руки.

– Дайте мне пару минут, – попросила Джоанна, чувствуя, как все на нее смотрят, и провела ладонью по лицу, лихорадочно размышляя.

Зачем бабушка пришла сюда? Почему выбрала именно это место?

В прежнем потоке времени они с Ником сидели в последней кабинке слева. Джоанна сделала несколько шагов в том направлении. Что-то на полу привлекло ее внимание: белые царапины на темном дереве. Отметины от стульев? Нет… Линии выглядели слишком ровными…

– Что там? – спросила Рут и подошла. Остальные следовали за ней по пятам. – На что мы смотрим? На те царапины? – Потом она поняла, что они означают, как и Джоанна мгновением раньше.

– Что это? – поинтересовался Ник.

– Лисица, – ответила Рут.

Ханты иногда изображали свой герб схематично, тремя быстрыми знаками: V символизировал голову, перевернутый полукруг – тело и ноги, а горизонтальная черта, пересекавшая первые два и тянувшаяся чуть дальше, создавала хвост.