Великан потянулся помочь ему и трясущимися пальцами, с видимым усилием, но очень заботливо, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки партнера и ослабил давление воротника.

Джоанна почувствовала легкое прикосновение.

– Ты тоже выглядишь нездоровой, – встревоженно заметил Ник. Сам он совершенно не казался затронутым воздействием аномалии, на которую сейчас внимательно смотрел. – Что это такое?

– Не знаю, – с трудом выдавила Джоанна.

Том снова покосился на рану в пространстве, но тут же отвернулся, будто не мог вынести прямого взгляда, и выдохнул:

– Ощущается как пустота. Отсутствие чего-либо. Думаю, это пропасть за пределами времени. Разрыв в ткани мира. Или в самой хронологической линии.

Джоанна и сама вздрогнула, вспомнив, как стояла у ворот дворца монстров. Там она впервые увидела вневременье – ужасающую пустоту, окружавшую королевскую территорию. Сейчас же, сделав глубокий вдох, заставила себя взглянуть на разрыв.

Он действительно походил на дыру с неровными краями, внутри которой плескалась тьма. Пропасть за пределами времени.

Джейми что-то пробормотал. Он уже дышал спокойнее, но по-прежнему оставался смертельно бледным.

– Знаю, – ответил ему Том, после чего поднял голову и пояснил: – Разрывы в хронологической линии упоминаются только в легендах о конце света. Подобного не должно существовать. Это противоестественная аномалия.

– Она ранит время, – чуть слышно прошептал Джейми.

Джоанна тоже чувствовала, как хронологическая линия, которая иногда производила впечатление живого существа, сейчас корчится от боли.

Ник подошел ближе к одному из диванчиков, где сидел когда-то в другом времени. Его легкие движения служили ярким контрастом на фоне обессиленных спутников.

– Фрэнки, стоять! – резко приказал Том, когда питомец потрусил следом за парнем.

Джоанна с трудом заставила себя тоже приблизиться к разрыву. Ее тело не желало повиноваться, сознание вмещало лишь одно отчаянное стремление – развернуться и сбежать. Однако она должна была понять, почему бабушка исследовала аномалию и почему та появилась именно в этом месте. Там, где однажды встретились их прежние версии.

– Ты в порядке? – тихо спросил Ник.

Джоанна кивнула. Она сейчас находилась настолько близко к разрыву, насколько могла, не садясь при этом на диванчик. Когда она с трудом заставила себя посмотреть прямо туда, ей едва удалось не отшатнуться: дыра оказалась не пустой, в ее глубине мелькали тени. И это почему-то пугало даже сильнее, чем безликое ничто.

Сжав кулаки, Джоанна присмотрелась внимательнее, сдерживая порыв схватиться за Ника, подавляя импульс сбежать. По мере того как она вглядывалась, неясные контуры начали обретать плотность, позволяя увидеть стол. Тот же самый, который находился и снаружи. Они казались одинаковыми по структуре, деревянными.

Вот только… имелось и отличие. На краях того, что располагался внутри разрыва, остались следы рук, будто кто-то схватился за столешницу.

В голове всплыло яркое воспоминание момента, когда в прежней линии времени Ник вытащил нож, заверив, что не собирается убивать Джоанну здесь и сейчас.

Тогда она ответила, что обязательно отплатит ему за смерти родных, а когда оппонент встал, вцепилась в края стола, чтобы сдержаться – ведь вся ее семья погибла лишь пару дней назад. Вцепилась как раз в том месте, где теперь виднелись отметины.

Джоанна наклонилась ближе. Полировка на следах исчезла, обнажая необработанное дерево: светлое на фоне более темного лака. Она резко вдохнула, поняв, что видела подобное и раньше. Поняв, что совершала подобное раньше. Ее дар в точности так же повлиял на перила в убежище.

Значит, эти отметины – тоже ее рук дело? Следы проявления ее способностей? Вот только… Как они могли остаться, ведь произошло все в ином потоке событий?

Том сказал, что аномалия – это разрыв во временнoй линии. Неужели через него они могли заглянуть в случившееся тогда?

Ощущая внутреннюю тягу, словно помимо воли, Джоанна потянулась, чтобы положить пальцы на отметины.

– Не надо! – воскликнул Джейми сзади.

Однако она не могла остановиться, к собственному ужасу чувствуя, как руки действуют отдельно от сознания, проникая внутрь аномалии. Кошмарный диссонанс усилился, превращаясь в невыносимую какофонию – только не в звуках, а в рассинхронизации всего мира.

Создалось ощущение, будто под пальцами рвалась бумага, затем в ощущении неправильности появилась пауза – достаточно длительная, чтобы зародилась надежда: все закончилось. Но стоило Джоанне с облегчением выдохнуть, возникло чувство давления, а затем прореха в ткани реальности, казалось, взорвалась.