Джоанна схватила его запястье и потребовала ответа:

– Где Оуэн? Он должен снять внушение с Ника!

– Ничего не выйдет.

– Еще как выйдет! Мы должны его освободить!

Было пока не поздно все отменить. Тогда можно считать, что ничего страшного и не случилось.

– С какой стати? – фыркнул Лиам.

– Нельзя манипулировать сознанием людей по собственной прихоти! – Джоанна едва сдерживалась, чтобы не начать кричать. Почему он не понимает таких простых вещей? Может, потому что никто не подчинял волю монстров? Ведь на них дар Арджентов не распространялся. – Творить подобное – неправильно.

– Да мы сделали тебе одолжение, – заявил Лиам раздраженно и даже озадаченно. – Предоставили вам убежище и позволили ему остаться. И взамен попросили самое малое – выполнить условие, при котором могли терпеть его присутствие здесь. И даже не причинили вреда! Это же вполне разумное решение.

– Он даже не опасен! – выпалила Джоанна. – Потому что все забыл.

– Зато некоторые из нас помнят! – Слова вырвались так гневно, точно Лиам долго сдерживался и теперь больше не мог контролировать эмоции. – Я, например! Я помню, как твой драгоценный герой меня убивал!

– Что? – Она пораженно уставилась на собеседника.

– Он заявился в галерею нашей семьи. Напал на поместье Лю со своими охотниками. И убил моих кузенов. Теть и дядь. Сестру Мейбл. – Его голос задрожал. – Я пытался ее спасти. Пытался вывести через черный ход, но герой перехватил нас. – Лиам судорожно наполнил легкие, словно забыл, что нужно дышать. – Он убил ее прямо у меня на глазах. Сломал ей шею. Я пробовал оказать сопротивление, но он вонзил кинжал мне вот сюда. – Он прижал ладонь к грудине, будто до сих пор чувствовал боль, будто до сих пор пытался остановить кровь. После чего снова сосредоточил внимание на Джоанне. – Не говори мне, что ты хочешь позволить этому существу свободно бродить среди тех, кто помнит смерть от его руки.

– Я… Я не знала, – пролепетала она, вспомнив реакцию членов семьи Лю при первом появлении Ника в здании. Джоанна предположила, что их страх был скорее умозрительный, происходящий от прочитанного о герое в архивах, но даже не представляла, что кто-то здесь мог помнить его нападение. – Я не знала, – повторила она.

– А ты разве пыталась узнать? И есть ли тебе вообще до этого дело? Хотя следовало бы беспокоиться в первую очередь о своих. – Глаза Лиама вспыхнули. – Вот только кого ты считаешь «своими»? Кем считаешь себя? Монстром или человеком? Кому хранишь верность?

Вопрос прозвучал знакомо. Чуть ранее, обращаясь к Астрид, его задала сама Джоанна. Она иногда даже думала о себе как о половине. Наполовину англичанка, наполовину китаянка. Наполовину монстр, наполовину человек. Словно она состояла из отдельных блоков, которые можно сложить вместе либо опять разобрать. Но в глубине души знала правду и чувствовала себя иначе.

Неожиданно совсем близко раздался голос Джейми:

– Все в порядке?

Когда он вошел в комнату? Джоанна даже не слышала этого.

– Далеко не в порядке, – проворчал Лиам.

– Знаю, – мягко откликнулся Джейми. – Знаю, что это не так.

Парень издал придушенный звук и бросился к двери. Джоанна потрясенно уставилась ему вслед. И как только Астрид могла поддерживать Ника? Как могла сделать подобный выбор? Неужели существовало нечто более ужасное, чем устроенная им резня в поместье Лю, которую описал Лиам? Чем резня, в которой умерли родные Джоанны? Вот только… Она снова вспомнила застарелый страх на лице бывшей подруги и ее слова: «Я видела, чем все закончится. Погибнут и люди, и монстры – в бесчисленных количествах. Намного, намного больше, чем тех, кого убил или спас Ник».

Какого масштаба было предвиденное Астрид бедствие? И разве могло оно считаться более кошмарным событием, чем все это?

– Джоанна, – позвал Джейми. – Кажется, я кое-что нашел.

Ей потребовалось несколько секунд, чтобы вернуться к текущему моменту и побороть подступившие слезы.

– Что?

Слова Лиама по-прежнему эхом отдавались в сознании: «Он сломал ей шею. Я пробовал оказать сопротивление. Кому ты хранишь верность?»

– Рут была права. Твоя бабушка расследовала что-то, – сообщил Джейми.

– Что? – Голос Джоанны прозвучал хрипло, точно она плакала.

Признание Лиама об убийствах в поместье Лю всколыхнуло и ее воспоминания о собственном ужасе при попытке сбежать от охотников Ника в Холланд-Хаусе. О крови бабушки у себя на руках. Об острых ветках живого лабиринта.

– Я не знаю, – вздохнул Джейми. – Дороти Хант пропала из этого времени год назад, но до того искала что-то. В наших записях сохранились упоминания, что она трижды посетила какое-то здание возле Ковент-Гардена за неделю до своего исчезновения.