– Бабушка была здесь, – прокомментировала Джоанна.

– Это послание? – уточнил Том.

– Я никогда не видела символ отдельно, – с сомнением протянула она.

Он обычно сопровождался инициалами того, кто его нарисовал, и дополнительной инструкцией, например знаками «бегите» или «здесь безопасно».

– Может, бабушка просто хотела продемонстрировать, что была здесь? – предположила озадаченная Рут.

Джоанна выпрямилась, снова рассматривая помещение. Символ виднелся примерно на трети пути к дальней стене, на пустом отрезке пола, как раз там, где начинались ряды кабинок. Чем бабушка здесь занималась? О чем думала? Она беспокоилась о чем-то как раз в ту неделю, когда приходила сюда, по словам Рут.

Сделав еще один шаг, Джоанна почувствовала сопротивление, точно от невидимого барьера, и невольно ахнула.

– Что случилось? – спросила Рут, сама попыталась пройти дальше и резко застыла, не довершив движения. – Какого черта?

Преграда казалась плоской либо со слегка скругленными краями, комнатной температуры. Джоанна осторожно толкнула воздух перед собой и ощутила сопротивление, скорее напоминавшее магнитное поле при приближении отрицательно заряженного металла, чем физический объект.

Ник тоже провел ладонью перед собой, словно гладил круп лошади, и прокомментировал:

– Похоже на какую-то стену. Или барьер.

– Барьер? – переспросил Джейми, тоже потянулся к необъяснимой преграде и тут же отдернул пальцы, коснувшись ее. Потом опять дотронулся, и на лице его отразился намек на восхищение. – Думаю… Думаю, это место запечатали Элисы.

– Запечатали Элисы? – с интересом повторила Рут.

Она выглядела такой же удивленной, как Джейми. И пожалуй, слегка напуганной.

– С какой стати кому-то из них запирать доступ в этом месте? – пробормотал Том.

Он вытянул руку наверх, на всю длину своего огромного роста, однако не нащупал пределов барьера. Джоанна решила, что он идет до самого потолка, и уточнила:

– Что это за штука?

Фрэнки тоже наткнулся на барьер и принялся тыкать в него лапой. Складчатая бульдожья мордочка выражала полнейшее замешательство. Затем пес начал угрожающе рычать на непонятную преграду.

– Дар семьи Элисов – скреплять пространство и время, отгораживая доступ к нему, – объяснил Том.

– Подобные барьеры встречаются крайне редко, – добавил Джейми.

Волоски на затылке Джоанны встали дыбом. Она присмотрелась. Отгороженное место выглядело в точности как остальное кафе. Считать ли простым совпадением, что они с Ником побывали тут раньше? И зачем бабушка приходила сюда целых три раза? Почему оставила символ Хантов в самом начале барьера?

– Нужно отыскать способ попасть туда.

– Ты имеешь в виду сломать печать? – спросила Рут таким тоном, будто услышала предложение слетать на луну.

– Разве не может другой член семьи Элисов снять барьер? – поинтересовался Ник.

– Это так не… – Рут покачала головой. – Дело не только в том, что сами запечатанные пространства крайне редки, дар тоже встречается нечасто. Большинство обладателей даже не могут применить его. – Потом обратилась к остальным: – Элисов ведь даже освобождают от обязанности демонстрировать способности на заседаниях комиссии по подтверждению принадлежности к той или иной семье, верно?

– Не совсем, – проронил Том. – Моя младшая сестренка проявилась как одна из них. И ее дар выражается по-другому. – Он задумчиво потер лицо ладонью. – Лучше всего я могу описать его как особую связь с хронологической линией. Ей нравится Лейла.

– Нравится? – переспросила Рут.

– Вы сами знаете, как обстоят дела. – Верзила вздохнул. – Мы пытаемся нарушить правила, а хронология оказывает сопротивление. Но она не возражает, если кто-то из Элисов путешествует во времени или пытается что-то изменить. Я всегда ощущал, что поток событий течет иначе в присутствии Лейлы. Счастливее, что ли. Думаю, комиссия тоже чувствует это, определяя принадлежность к семье.

Джоанна удивилась, что Том упомянул свою сестру, и начала гадать, что происходит в случаях, когда родственники оказывались разделенными в детстве. Продолжали ли они общаться или едва виделись?

– Интересно, – протянул Ник.

Остальные переглянулись, и Том дружелюбно кивнул:

– Я тоже всегда так думал.

Когда они шли сюда, то свободно общались, но сейчас Джоанна заметила, что между Ником и прочими словно всегда существовала пропасть. Не имело значения, что он подвергся внушению Арджента, все по-прежнему относились к единственному человеку настороженно, даже Рут, которая не знала, почему вообще потребовалось прибегать к таким мерам.

И теперь именно она нарушила молчание, спросив у Тома: