– Если ты действительно считаешь, что грядет… нечто ужасное, чему мог бы помешать Ник…

– Я не просто считаю! – перебила Астрид, на мгновение становясь прежней и позволяя эмоциям прорваться наружу. – Я это знаю! Потому что видела собственными глазами! И просто… – На ее лице промелькнули угрызения совести. – Я понимала, что нужно тебя устранить, поэтому сообщила Нику, насколько ты опасна – даже в той камере, в полном одиночестве. И даже настаивала, что нужно убить тебя. Однако он запретил кому-либо прикасаться к тебе.

Джоанна судорожно сглотнула. Она не знала, что он ее так защищал. А затем раздражение снова сменилось гневом. Что вообще подразумевала Астрид, когда говорила о конце всего, что важно?

– Ты не рассказывала мне ничего из этого! – Слова прозвучали хрипло. – И даже не поделилась со мной своим происхождением. Я бы…

– И что бы ты тогда сделала? – фыркнула бывшая подруга. – Приняла бы в итоге другое решение?

Джоанна замолчала. В глубине души она знала правду, что сделала бы все возможное, лишь бы спасти своих родных. Такова была единственная цель. И какие-то расплывчатые предупреждения об ужасном будущем не остановили бы ее. Да ее не остановил бы даже локомотив, несущийся навстречу. А если бы выяснились последствия? Если бы кто-то сообщил о мистере Ларче и других пропавших людях? Но эти вопросы казались слишком невыносимыми. Джоанна боялась задать их, боялась собственного ответа. Поэтому сумела только проговорить, чувствуя, как сжалось сердце:

– Мои родные погибли.

– Они погибли, – эхом повторила Астрид. – А теперь вместо них мертв герой. – Уголок ее губ дернулся. – Мне следовало самой прикончить тебя. – Она заметила, как вздрогнула собеседница. – О, да не волнуйся ты так. Теперь в твоем убийстве нет никакого смысла.

Пожалуй, Джоанна должна была бы больше бояться бывшей подруги. Но та выглядела сейчас такой опустошенной, поверженной. И одно это казалось странным для столь бесстрашной фехтовальщицы. В Холланд-Хаусе она демонстрировала туристам различные исторические приемы на рапирах и устраивала учебные состязания – и всегда до последнего боролась за победу, даже когда счет не имел значения.

– Почему ты так говоришь?

– Как?

– Словно за будущее уже не имеет смысла сражаться. Чего бы ты ни боялась, этого пока не случилось!

– Приводишь те же аргументы, что и Дороти. – Голос Астрид звучал устало. – Она тоже думала, что сумеет и без Ника предотвратить катастрофу. Но та теперь неминуема. – Бабушка знала о предстоящем апокалипсисе? Джоанна уже открыла было рот, чтобы задать этот вопрос, однако собеседница продолжала рассказывать: – Ты когда-нибудь наблюдала за игрой в шахматы двух гроссмейстеров? Они никогда не завершают партию, потому что уже видят ее исход. И просто покидают площадку. Какой смысл предпринимать ненужные действия, если знаешь, чем все закончится?

– Нет ничего предопределенного, – возразила Джоанна. – Я уже один раз изменила хронологическую линию. Мои способности…

– Твои способности? – последовала новая вспышка эмоций от Астрид. – Боже, да ты же совсем ничего не понимаешь. – Она сунула руку в карман и достала предмет, напоминавший обычную визитную карточку из плотной белой бумаги с изображением синей птицы в углу. Кто-то написал ручкой перечеркнутую цифру пять, а затем добавил четверку. – Ты пока мне не веришь. Или веришь не до конца. Но скоро убедишься в моей правоте. И когда это произойдет, попросишь меня о помощи.

Что это была за визитка? Джоанна уже видела где-то так же перечеркнутые цифры. Но где? Внезапно перед внутренним взором всплыло воспоминание о том, как Аарон дал брошь с нацарапанными на обратной стороне числами – жетон для путешествий, предмет с заключенным внутрь временем.

– Подожди! – воскликнула Джоанна, поняв намерение Астрид – та собиралась переместиться. – Ты не можешь уйти!

Бывшая подруга обернулась.

– Когда все начнется, не беги ко мне за помощью. Я уже сражалась в этой войне и знаю, чем она закончится.

Она сделала шаг и исчезла, не завершив его. Джоанна осталась в одиночестве.

Джоанна схватилась за стол, глядя на чашку с горячим чаем, над которым до сих пор поднимался пар. Могла ли Астрид говорить правду? Могло ли действительно надвигаться нечто ужасное?

В совершенно обыденной обстановке кухни предупреждение казалось нереальным. Как и остальная беседа… Чувство вины легло на сердце Джоанны свинцовым грузом. Если бы не она, мистер Ларч мог бы по-прежнему быть жив. Сколько людей мертвы в этом потоке событий лишь из-за ее эгоистичного желания вернуть родных?

Едва осознавая, что делает, Джоанна направилась туда, куда ушли спутники. Соседнее помещение оказалось пустым напоминавшим галерею пространством с эклектичным набором картин: мультяшными набросками бассет-хаунда, акварельными рисунками оживленной пристани, изображениями наружного пейзажа, выполненными маслом. Сочетание разнообразных стилей должно было бы создавать ощущение хаоса, но, наоборот, вызывало приятное умиротворение. И вносило легкий диссонанс мрачным мыслям, порожденным словами Астрид.