Джоанна не задумывалась, что действие дара Оуэна может со временем ослабнуть, но такое развитие событий было вполне вероятно. И вот тогда Ник отреагирует как следует. А сейчас она просто получила отсрочку. Эта мысль заставила зажмуриться на мгновение. Вот только происходящее казалось не отсрочкой, а оттягиванием неизбежного. Неизбежного и ужасного.

– Джоанна… – Ник прикоснулся к ее спине, мягко и ободряюще.

Девушка задохнулась от чувства вины и сумела лишь выдавить:

– Не надо.

Это ей следовало бы утешать его. Он тут же убрал руку с совершенно убитым выражением лица.

– Прости. Зря я предположил…

– Дело в другом… – ощутив, как сжалось сердце, заверила Джоанна и выпалила до того, как успела остановить себя: – Я хочу этого.

Ник широко распахнул глаза, осознав услышанное. Ее пульс участился. Она не планировала говорить такого. И даже сама не подозревала, что испытывает подобные чувства к нынешнему воплощению бывшего возлюбленного.

Испытывает ли?

«Нет! – торопливо сказала она себе. – Нет, нет и нет». Он просто выглядел как тот, кого она любила. И кого уничтожила. Боже, как же все запуталось. Как же она запуталась.

Ник испытующе посмотрел на Джоанну потемневшими глазами. Она и раньше видела такой взгляд – прямо перед тем, как они впервые поцеловались. И хотя не всегда могла понять новую версию героя, желание прочитала на его лице предельно ясно.

– Иногда… – нерешительно начал Ник, будто с трудом подбирал слова. – Иногда я чувствую, что знаю тебя целую вечность, хотя мы и встретились только недавно.

Из всех жестоких вещей, которые выкидывала хронологическая линия, эта была самой жестокой: перенос эмоций из одного времени в другое. Раньше Джоанна с Ником любили друг друга, и отголоски этого истинного чувства проникали в нынешнюю реальность.

«Твои ощущения ненастоящие, – хотелось сообщить ему. – Просто эхо прошлых жизней».

Вслух же она прошептала:

– Совсем скоро ты меня возненавидишь – вот какие эмоции будут реальными.

– Не верю, – возразил Ник, хмурясь. – Я никогда не смогу тебя возненавидеть. Наоборот, я…

– Не надо, – взмолилась Джоанна. – Пожалуйста. – Нельзя дать ему завершить это предложение. Именно эти слова она жаждала услышать больше всего на свете. Но только сказанными от чистого сердца, а не под внушением. Не тогда, когда он пожелает взять их обратно, едва только дар Оуэна выветрится. – Ник, когда действие способностей Арджента закончится, ты поймешь, что презираешь меня. И… – Дыхание перехватило, и она стиснула челюсти, стараясь успокоиться, однако не сумела сдержаться и всхлипнула.

И еще раз. Когда он все осознает, то она его потеряет. Снова. Как всегда. Какие бы чувства они ни испытывали друг к другу в изначальной хронологической линии, они никогда не повторятся.

Ник не придвинулся ближе, но выглядел ужасно расстроенным, словно не мог вынести вида страданий Джоанны. Он по-прежнему сидел в неудобном положении, вынужденный держать одно запястье на весу. Она решила снова заняться замком на оковах, но пальцы дрожали слишком сильно, чтобы попасть шпильками в скважину.

– Что бы ты ни думала… – тихо проронил Ник, – что бы ни заставило тебя плакать… Не нужно переживать на мой счет. Когда внушение рассеется, мы поговорим. Я выслушаю тебя, а ты выслушаешь меня.

Каждое произнесенное слово лишь подтверждало, что сейчас он не в себе.

– Даже сейчас, когда способности еще действуют, ты чувствуешь отвращение, – прошептала Джоанна. И повторила: – Монстры крадут людское время.

На лице Ника вновь промелькнула легкая гримаса. Отчасти он и правда ощущал неприятие услышанного. Либо подсознательно пытался побороть внушение.

– Дар не так уж сильно на меня влияет, – прокомментировал он. – Я знаю, что это неправильно. – Однако последняя фраза прозвучала безэмоционально, точно речь шла о чем-то абстрактном.

– Думаю, он влияет на тебя сильнее, чем тебе кажется, – выдохнула Джоанна.

Она напомнила себе, что сама является причиной всего происходящего. Неважно, срывать пластырь резко или аккуратно, в любом случае нужно это сделать. Ник заслуживал знать, на что способны монстры.

Он сдвинулся так, чтобы иметь возможность заглянуть в лицо собеседнице, и спросил: