– Я не… – Чувство вины тяжким грузом придавило Джоанну. – Я не понимаю.

– Чего именно? – мягко уточнил Ник.

– Почему ты до сих пор со мной разговариваешь? Почему…

– Я готов говорить с тобой вечно, – выдохнул он, сделав шаг к ней, а когда под подошвами что-то хрустнуло, опустил глаза, будто впервые заметив обломки каменной кладки, выпавшие вместе с удерживавшим цепь кольцом. – Что… – Ник обвел взглядом оковы на запястье, оценил масштаб разрушений и полувопросительно произнес, словно сам не был уверен в правдивости собственных слов: – Я это сделал.

Джоанна видела, как крутятся шестеренки в его голове, перерабатывая информацию. Повисла тишина. Спустя несколько долгих мгновений он медленно проговорил, точно пытаясь найти ответ на свои вопросы:

– Когда мы впервые встретили Джейми, он меня испугался. Как испугалась и ты, когда я перехватил руку Корвина. А потом мы явились в убежище, и там тоже все пришли в ужас. При виде меня. Я никак не мог этого понять. Все боялись меня, хотя сами обладали способностями. – Ник опустил глаза на конец цепи, вырванной из стены, и на секунду сам показался напуганным – и потерянным. – Почему я у всех вызываю такой страх?

– Ник…

Он замер в ожидании ее слов с таким же выражением, как на барже, – будто Джоанна была спасательным кругом посреди океана.

– До этой хронологической линии существовала еще одна, – наконец сообщила она.

– Еще одна? – переспросил Ник, задумчиво хмурясь.

– Ее помнят члены семьи Лю и я.

– Только они меня и боялись, – понял он. – Потому что знали что-то обо мне. – Шестеренки в его голове снова пришли в движение. – Что же? – Собеседник сосредоточил внимание на Джоанне и напрягся всем телом, словно готовясь услышать нечто ужасное. – Кто я? Кем был… – он запнулся, подбирая слова, – …в прошлой хронологической линии, раз все до сих пор меня боятся? Раз ты меня до сих пор боишься?

Она не сумела скрыть своей невольной реакции: дыхание перехватило. И Ник это заметил. Конечно же, заметил. И ее ранило то, как он на нее смотрел, опять напомнив героев из старых комиксов, которые защищали слабых и наказывали злодеев. Напомнив, какое она сама испытала облегчение, когда Ник спас ее от Оливеров в первый раз.

– Ты был героем, – ответила она. – И не простым, а легендарным, как король Артур.

Ник засмеялся, но замолчал, поняв, что Джоанна не шутила.

– Ты же не серьезно? – удивился он.

– Бабушка рассказывала мне на ночь истории о тебе, – прошептала она.

– Люди не боятся героев.

У нее помимо воли вырвался невеселый смешок.

Пару секунд Ник выглядел озадаченным, после чего догадался, судя по помрачневшему лицу.

– Зато боятся монстры.

– Ты был героем, – повторила Джоанна, желая, чтобы он понял. – Величайшим героем среди людей. Персонажем, о котором складывали легенды. Которого изображали на картинах.

– Не слишком похоже на меня.

Она никогда не спрашивала своего Ника, как он относился к этому. Возможно, тоже считал странным и диким то, что о нем рассказывали разные мифы – приключения, трагедии, истории ужасов, – само собой, далекие от правды.

– Я совсем не такой, – продолжил Ник.

Джоанна потратила немало времени, размышляя о различиях между его нынешним воплощением и прежним, но только теперь, глядя в серьезные темные глаза, на привлекательное лицо, поразилась их сходству. И вздрогнула от внезапного осознания, что они встретились именно здесь, в этом самом здании – в этой самой библиотеке. Ник тогда шагнул внутрь, читая книгу, а когда поднял взгляд, то мир Джоанны изменился.

– Когда на кондитерскую напали, ты вернулся, чтобы помочь мне, хотя мог бы сбежать. Потому что твоим первым побуждением всегда было защищать. И даже не зная, почему боялись Лю, ты хотел их успокоить. Таковы твои главные черты: бескорыстие, доброта, забота о других.

Нынешнее воплощение Ника казалось другим – более сложным, поэтому менее понятным, но обе версии делили общее качество, составлявшее самую суть, – благородство. Недаром в прошлой линии времени пытавший его монстр сказал Элеоноре: «Неужели так необходимо работать именно с этим мальчишкой? Он патологически праведный». Недаром потребовалось две тысячи попыток, чтобы сломить его. И то не до конца.

– Ты так меня воспринимаешь? – Ник испытующе обвел взглядом лицо Джоанны.

Она кивнула. Хотя никак не могла объяснить все грани своего восприятия. Он был для нее лучом света в кромешном мраке. В любом своем воплощении.

– Чуть раньше… – слова Ника прозвучали нерешительно, – ты сказала, что хотела бы… – Его низкий рокочущий голос отдавался в костях Джоанны. – Чего именно?

– Я… – Она замолчала, не осмеливаясь произнести желание даже про себя – просто не могла.

– Тогда я скажу, чего хочу, – твердо заявил Ник. – Я хочу быть с тобой. В любой роли, в которой ты позволишь.

Джоанна не могла отвести от него взгляда, испытывая фантомную боль от несостоявшейся потери. Только возможность этой потери помогла осознать, насколько дорог стал ей этот новый Ник.